Молитва и заговор отличие

Самое детальное описание: молитва и заговор отличие специально для посетителей нашего ресурса.

Язычество существовало всегда, у всех народов и во всех культурах. Оно достаточно распространено и в наше время. Историкам и культурологам хорошо известно такое явление, когда в народных представлениях языческие суеверия смешиваются с христианством. То же самое наблюдается и сейчас. В частности, в существовании различных заговоров, которые люди путают с молитвами.

Само распространение заговоров идет от религиозного невежества. Люди, считающие себя православными, и даже ведущие церковную жизнь, полагают, что делают нечто благочестивое, когда, например, отправляясь на экзамен, повторяют призывы: «Богородица впереди меня, Ангел Хранитель позади меня, Никола Угодник слева, Параскева Пятница справа».

Тогда как отношение Церкви к заговорам крайне отрицательное. Это большой грех, за который по канонам налагается епитимья (время покаяния, на которое человек не допускается к причастию и должен выполнять назначенное священником молитвенное правило, земные поклоны и т.п., чтобы вымолить у Бога прощение. Налагается за особо серьезные грехи).

Малознающих людей вводит в заблуждение то, что, во-первых, в заговорах могут использоваться «благочестивые» выражения вроде упоминания имен святых, а, во-вторых, заговоры иногда попадаются в молитвословах, наряду с правильными молитвами. В таких молитвословах не стоит отметка о благословении на издание от епархиального архиерея, либо это благословение подделано.

Это разница между верой в Бога и магией, к которой и относятся заговоры.

О магическом сознании написаны богословские труды (например, у Александра Меня), согласно которым, магия для людей является заменой подлинной веры и богообщения. Это явление появилось вскоре после грехопадения. Люди утратили связь с Богом, потом, забыв о Нем, придумали какие-то «высшие силы» и предприняли попытку подчинить их себе с помощью колдовских слов, магических действий или предметов, чтобы таким образом управлять окружающим миром. В этом и есть разница между заговором и молитвой.

Внимание! Если в молитве человек возлагает надежду на Бога, просит чтобы Он помиловал, защитил и помог, то с помощью заговора люди пытаются получить власть над обстоятельствами.

Логика такая: если я в такое-то время (при полной луне, на третий день пасхальной недели, в полдень и т.п.), прочту вот эти слова, то мне гарантированно повышение в работе, исцеление, дача в Подмосковье, хороший урожай огурцов и т.д.

И неважно, если даже в заговоре человек обращается не к солнцу и «морю-океану», а к Христу или святым, отношение к ним здесь чисто языческое. Ведь речь идет не об уповании на милость Божию, с которым молящийся отдает свою судьбу в Его руки, ставит Его волю выше своей, а о неких магических словах, которые автоматически дадут нужный эффект. Вынудят высшие силы (в данном случае, получается, Самого Бога) выполнить волю человека. Это, по меньшей мере, кощунственно.

Вот для примера тексты правильной молитвы и заговора. Очевидно, что они имеют совершенно разное смысловое наполнение:

  • Заговор против грыжи у младенцев. Сначала прочесть молитву «Отче наш», затем 3 раза повторить: «Грызь, грызь, я тебя съем. Чем я тебя родила, тем я тебя и выходила» После каждого слова «съем» предписывается кусать грыжу. А под конец произнести «Помоги, Господи, приди на помощь младенцу рожденному молитвенному, крещенному. Молодой месяц взойдет, у младенца грыжа изойдет». Всего рекомендуется провести три «целительных сеанса» в трех фазах лунного роста.
  • Молитва об исцелении болящего. «На одре болезни лежащего и смертною раною уязвленного, как некогда воздвигл еси Боже наш Петрову тещу и расслабленного на одре носимого, так и ныне, молим Тебя, болящего посети и исцели: Ты бо Един еси недуги и болезни рода нашего понесый и вся могий яко Многомилостив».

В первом случае, описывается магический ритуал. Здесь и колдовская сила луны, и симпатическая магия (символическое откусывание грыжи), и волшебная молитва-заклинание.

Второй текст – настоящее христианское обращение к Богу, в котором переданы скорбь, и надежда молящихся. Вспоминается земная жизнь Христа, как Он исцелял приходивших к Нему больных, как Сам, умирая на кресте, разделил с людьми их страдания.

Подчеркивается, что Бог может сотворить любое чудо.

Любое, даже неосознанное обращение к магии плохо. Но хуже всего, когда человек еще и попадает под влияние «целителя». Сейчас много таких ясновидящих, которые творят разнообразные чудеса, да еще и духовно наставляют своих клиентов.

Важно! «Высшие силы», к которым целители обращаются в заклинаниях – это бесы. Сколько бы в заговорах ни повторялись имена святых, Богородицы или Самого Христа, на такую «молитву» могут отреагировать только злые духи.

Вот кому выгодно, чтобы вера в Бога у людей подменялась суевериями, а молитва — магическими ритуалами.

Тот, кто посещает целителей, слушает их советы и выполняет наставления, отдает свою душу в очень нехорошие руки, и результат не заставит себя долго ждать.

Существует особый чин молитв – изгнание из человека злых духов, так называемая «отчитка». Практикуется священниками в некоторых храмах.

В наше время замечено совершенно дикое явление, когда на отчитку стали приходить люди, которые вовсе не одержимы. На волне общего суеверия и религиозной безграмотности, появились безумные идеи, будто слабое здоровье, проблемы на работе, дурной характер, неврозы, склонность ребенка к непослушанию, ит .д. является следствием наличия злого духа в теле человека.

На самом деле, совсем несложно понять, требуется ли действительно читать над человеком этот молитвенный чин. Если человек кричит не своим голосом во время литургии, бьется в конвульсиях при виде священника, падает в обморок, когда на него попадет святая вода, его надо вести на отчитку. Если ни одного из вышеперечисленных «симптомов» не наблюдается, человек не одержим и изгонять бесов из него не нужно.

Нужно отметить, что заговор – это не обязательно специальная молитва-заклинание. Человек может любую молитву сделать заговором.

Например, типичный случай — популярное в церковном народе верование, что если прочитать сорок акафистов, сбудется задуманное. Главное здесь то, что человек не говорит Богу «да будет воля Твоя», а пытается навязать Ему свою волю, полагая, что чтение определенных молитв – это некий технический метод достижения нужного результата.

Такое сознание — чисто языческое. Подлинному христианству оно чуждо.

Одна из характеристик нашего времени – духовная дезориентация. Далеко не всегда современный человек заметит различие между понятиями христианскими и оккультными. Соответственно, не зная разницы, он не поймет той подмены, которую предлагают оккультные практики.

Например, все ли смогут правильно ответить, чем христианская молитва отличается от магического заговора и заклинания? Там и тут произносится словесная формула, там и тут требуется вера произносящего, то и другое предполагает нечто невидимое и сверхъестественное. Есть ли вообще отличие, если маги иной раз упоминают имя Божие, а бывает, что произносят и самые что ни на есть церковные молитвы?

Попытаемся ответить на этот вопрос.

Сначала уточним, что заговор и заклинание – оккультные словесные формулы, имеющие определенное различие. Заговор предполагает технико-магическое воздействие в силу самой произнесенной формулы. Это словесное выражение, в котором запечатлена вера человека в какое-то лучшее для него изменение. Например, человеку хочется выздороветь, встречаться с понравившимся лицом противоположного пола, иметь хороший финансовый достаток, избегать дурного наваждения – все это высказывается в заговоре с надеждой, что получится в силу самого произнесения. Есть даже заговоры, которые вошли в нашу речь, прижились в нашей культуре. Так, мама, потирая у ребенка ушибленное место, приговаривает: «У сороки заболи, у собаки заболи, а у Машеньки пройди». Дело, конечно, не в том, что сороки и собаки почему-то обязаны отдуваться за наши оплошности, а в том, что человеку хочется как-то снять неприятность с помощью словесного действия, отвести от себя или своего близкого беду. Таков заговор.

Заклинание же есть императив, повеление, требование, направленное, например, к невидимым духам и имеющее принудительный характер. Но в целом можно обобщить эти понятия, поскольку часто заговор и заклинание выступают как синонимы. Итак, всякое заклинание (заговор) представляет собой последовательность слов или звуков, за которыми признается магическая сила. Заклинаниями пытаются добиться того, чего не достичь обычными человеческими усилиями: повлиять на погоду, урожай, самочувствие и т.д.

Что же, скажет кто-нибудь, составил себе заклинание, придумал обряд и уже добьешься всего, чего хочешь? Нет. Опытные маги ответят, что новых-то заговоров и заклинаний сейчас составляется много, только все они малоэффективны. Старые заклинания закреплялись опытом жизни мага, то есть его явным или тайным взаимодействием с темными силами, и его смертью как некоей печатью.

Молитвы же освящены опытом жизни святых людей. Христианские подвижники обрели богообщение посредством молитв, в опыте своей духовной жизни они создали молитвы, наиболее располагающие душу к общению с Богом. Поэтому, произнося составленные ими молитвы (они собраны в православных молитвословах), мы восходим к Богу тем же путем, что и святые.

В магии считается, что заклинательная формула чудесна сама по себе, смысл слов далеко не всегда имеет решающее значение. Допустим, в средние века заклинания произносились в основном по латыни, которую произносящий не обязательно знал. Всем нам известное слово «абракадабра», означающее для нас простую бессмыслицу, перешло из старинного магического заклинания. Оккультисты считают, что слова обладают скрытым смыслом, как бы неким кодом, дающим доступ к законам окружающего нас мира. Этот скрытый смысл известен только «избранникам», способным составлять новые заговоры и заклинания. Тот же, кто не знает потаенного смысла, может употреблять составленные формулы, которые якобы помогут верящему в их эффект.

Заговор близок к мантре, в которой важен не столько явный смысл, сколько точное воспроизведение звуков и каждый звук считается наделенным мистическим значением. В христианстве же молитвенное обращение и служение Богу является осмысленным, здесь на первый план выдвигается тот очевидный, непосредственный смысл, который вложен в молитву. «Пойте Богу нашему, пойте… пойте разумно» (Пс. 46: 7–8), – читаем мы в священной книге Псалтири. Молитва должна быть разумной, то есть произноситься осознанно и осмысленно. Где Бог, там смысл и порядок. Где нет благодати Божией, там бессмыслица, хаос и всякое неустройство. Представим себе человека, который пришел к руководителю и начинает произносить то, чего сам не понимает, – выслушают ли его? Представим, что он заготовил словесную формулу и проговорил ее без всякого осознания, словно магическое заклинание, – подействует ли это на руководителя? Молитва потому должна быть осмысленной, что она предполагает личностное общение – обращенность ума и сердца человека к Богу, Который видит все тайники нашей души.

Впрочем, нам могут возразить, что в современных, а не средневековых, заговорах изложены вполне осмысленные просьбы (хотя «абракадабра» употребляется до сих пор), стало быть, и в магии человек понимает то, что произносит. Даже если и так, кардинальным различием является то, что люди с магическим сознанием надеются на текст заговора сам по себе, на его звуковое воспроизведение как запуск невидимого механизма, тогда как христиане надеются не на текст, а на Бога, к Которому обращаются в своих молитвах, Который слышит и потому может помочь.

Некоторых людей подкупает в заговорах то, что и там присутствуют молитвенные упоминания Христа, Божией Матери, заимствованные из православного молитвослова. Действительно, во многих заговорах есть вполне православные речевые обороты, а некоторые начинаются подчеркнуто благочестиво: «Стану я, благословясь, пойду, перекрестясь…» (во многих же случаях более откровенно: «Стану я, не благословясь, пойду, не перекрестясь»). Но обрывки молитв встречаются в заговорах подобно тому, как в уличных сплетнях встречаются обрывки истинных слов или в речи сквернослова – благозвучные выражения. Оккультисты могут упоминать даже «Отче наш», но они же обращаются к воде, глине и прочим принадлежностям тварного мира – таково язычество, приукрашенное близкими душе человека христианскими символами.

Весьма интересный эпизод есть в книге М. Шолохова «Тихий Дон», когда Аксинья пыталась освободиться от любви к Григорию, обратившись к бабке:

«– Тоскую по нем, родная бабунюшка. На своих глазыньках сохну… Может, присушил чем. Пособи, бабунюшка.

Светлыми, в кружеве морщин, глазами глядит бабка Дроздиха на Аксинью, качает головой под горькие слова рассказа…

– Придешь, бабонька, пораньше завтра. Чуть займется зорька, придешь. К Дону пойдем, к воде. Тоску отольем. Сольцы прихвати щепоть из дому…

С рассветом Аксинья, не спавшая всю ночь, – у Дроздихиного окна…

По проулку спускаются к Дону. У пристани, возле мостков, мокнет в воде брошенный передок арбы. Песок у воды леденисто колок. От Дона течет сырая, студеная мгла.

Дроздиха берет костистой рукой Аксиньину руку, тянет ее к воде.

– Соль взяла? Дай сюды. Кстись на восход.

Аксинья крестится. Злобно глядит на счастливую розовость востока.

– Зачерпни воды в пригоршню. Испей, – командует Дроздиха.

Аксинья, измочив рукава кофты, напилась. Бабка черным пауком раскорячилась над ленивой волной, присела на корточки, зашептала:

– Студены ключи, со дна текучие… Плоть горючая… Зверем в сердце… Тоска-лихоманица… И крестом святым… Пречистая, Пресвятая… Раба Божия Григория… – доносилось до слуха Аксиньи.

Дроздиха посыпала солью влажную песчаную россыпь под ногами, сыпанула в воду, остатки – Аксинье за пазуху.

– Плесни через плечо водицей. Скорей!

Аксинья проделала. С тоской и злобой оглядела коричневые щеки Дроздихи.

И крестное знамение с именем Божиим, и студены ключи с домашней солью и речной водой, и надежда на сам ритуал без личного осмысленного участия – все здесь упомянуто. Правда, оказалось все это для самой Аксиньи вполне бездейственным.

Всякий заговор соответствует вообще идее оккультизма, колдовства. В колдовстве человек пытается удовлетворить свои индивидуальные, корыстные желания, не соизмеряя их со своим вечным спасением. Он хочет сейчас и здесь добиться успеха, хорошего урожая, удачи в личных делах, благосклонности любимого человека, отмщения врагу и т.д., не задумываясь, спасителен ли сам способ, согласуется ли преследуемая цель с волей Божией. Это желание достичь «своего» любыми средствами, пусть даже с ущербом для своей будущей участи, – вот главная идея всякого заговора или заклинания. В молитве же человек, даже испрашивая что-то очень важное в смысле земном, все равно вверяет себя в руки Божии, предает исполнение просимого Богу, исходя из принципа: а будет ли просимое полезно, не помешает ли оно духовному преуспеянию человека, соответствует ли оно воле Божией?

Если молитва есть просьба, обращенная к Богу, Пресвятой Богородице или святым, и, значит, молитва предполагает добровольность отклика, то произносящий заклинание не ждет ни от кого ответа: само заклинание считается имеющим принудительную силу к достижению желаемого. Например, для привлечения денег в современной магии рекомендуется вечером того дня, когда набралось 10 сэкономленных монет по 1 рублю, зажечь две свечи, между ними поставить стеклянный сосуд и, наполняя его освященной(!) водой, приговаривать: «Пусть наполнятся карманы, деньги пусть придут в мой дом так же скоро, как сосуд наполняю я водой» (заклинания часто произносятся в рифму). Затем берут монеты по одной и, бросая их в воду, читают заклинание по одной фразе на каждую монету: «Желаю здоровья. Желаю успеха. Желаю счастья. Желаю богатства. Желаю золота. Желаю серебра. Желаю изобилия. Желаю помощи. Желаю, чтобы деньги пришли в мою жизнь. Я желаю этого, так тому и быть». Свечи оставляют догорать, а утром окропляют водой из сосуда углы своего жилья и оставшуюся воду выливают на порог.

Приведенный пример заклинания ясно показывает, что в магии все основано на принципе «да будет воля моя», «да исполнится моя воля посредством заклинаний и магических действий». В молитве же все основано на принципе, который выразил Христос в Гефсиманском молении: «Не Моя воля, но Твоя да будет» (Лк. 22: 42). В заклинании маг верит в достижение желаемого: «я выполнил ритуал – и я получу желаемое». В молитве же христианин верит Богу, Который может подать просимое, если это полезно душе просящего.

Итак, в магических заклинаниях человек пытается максимально удовлетворить себе, своим страстям и приземленным потребностям, а в молитве человек стремится осуществить в личной жизни то, что соответствует Божиему Промыслу. Промысл же Божий ищет в человеке максимального раскрытия добра и соответственно доброго отношения ко всем остальным людям. Не земной прибыток или беспечальная жизнь ставятся главной целью в молитве. В конце концов, даже не важно, подаст ли Господь человеку что-то земное по его молитве – важной является сама молитва как общение с Богом. Об этом хорошо писал преподобный Иоанн Лествичник: «Долго пребывая в молитве и не видя плода, не говори: я ничего не приобрел. Ибо самое пребывание в молитве есть уже приобретение; и какое благо выше сего – прилепляться ко Господу и пребывать непрестанно в соединении с Ним»[ii].

Все только что сказанное подводит к объяснению, почему некоторые оккультисты используют вполне церковные молитвы. Тексты-то употребляются церковные, а идея произнесения их – оккультная. Для самого мага, даже если произносится молитва, она собственно молитвой уже не является, а только заклинанием, в котором он вовсе и не обращается к Богу, так как считает, что само произнесение затронет нужные невидимые нити. Для оккультиста молитва есть лишь магическая формула, вид словесной энергии, действующей в силу самого произнесения. Не от Бога ожидается ответ – маг не способен благоговейно обратиться к Богу, – а эффект ожидается от словесной формулы самой по себе, от заключенной в ней, по мнению мага, энергии. Поскольку же при бессмысленном повторении слов молитвы нет живого обращения к Богу, этого человека легко искушают демоны, которые дают ему особые чувства, эмоции и создают видимость эффекта от оккультного употребления молитв.

В заключение вспомним слова святителя Иоанна Златоуста: «Будем искать спасения не каким-нибудь образом и избавления от бедствий не как бы то ни было, но от Бога. Говорю это к тем, которые во время болезней употребляют заклинания и прибегают к другим чародействам для облегчения болезни. Это значит искать себе не спасения, а погибели, потому что величайшее спасение есть то, которое получается от Бога»[iv].

Споря о молитве да заговоре, частенько спорят. о другом
По моим наблюдениям, споря о различии заговора и молитвы, на самом деле, не редко, спорят о. другом:


О том, как отличить церковное от нецерковного
И правда, одни заговоры да молитвы уже с первого взгляда как бы кричат: я заговор или я молитва, и о них не спорят. Но не мало и таких, что различий в форме нет вообще. Но когда один из собеседников, а то и оба, церковное от не церковного только по форме и могут отличить, то и спорят, или желая одно выдать за другое, или из одного в другое «отмиссионерить», оправдать или уличить. А сам спор даже бывает в радость взаимную. Потому что одни через него пробуют понять суть церковного, другие паранормального, третьи ещё чего-нибудь. И всем хорошо 🙂 Потому что о «таинственном», «духовном», «высоком», или просто непонятном и запутанном удалось поспорить, поговорить.
Видео (кликните для воспроизведения).

О том, как различить святое и дурное
Это другой вопрос, который часто скрывается за спором о разнице заговора и молитвы. Но как раз из-за свой большей важности, чем первый, формальный, ещё больше превращающий споры в нескончаемый холивар. Церковные, когда чуют хорошее, но сказать толком не умеют, то описывают это как молитву, когда сомневаются, то не знают, как описать, когда хотя ругнуться, то описывают как заговор. Хотя иногда уходят из содержательного различения святого и дурного в форму. И на такой случай тоже уже изобретено выражение, которое обычно не бывает предметом споров только из-за равнодушия к нему непосвященных. Это выражение «тайносовершительные слова». Но оставим их. В русском языке так уж сложилось, что слова «заговор» и «молитва» имеют не только предметное значение, но и оценочное значение. И при этом «молитва» — несёт нейтральную или позитивную оценочность. «Заговор» — нейтральную или отрицательную. Не мало и других подтекстов у холивара «заговор-молитва». Но вы их сами знаете, и без труда ещё отыщите. И потому я заканчиваю о предметной подоплеке подобных споров. Вот только ещё замечание о контексте и языке.

В языке не мало слов спорить о которых вне контекста бесполезно.
Многие слова определяются однозначно только в контексте. Даже самые обычные. Скажем, слова «погладить» или «побить». И правда: не уточнив, кого, где, когда, чем да зачем — бесполезно спорить, нужно сперва ситуацию прояснить. Но хотя это все знают и обычно так и поступают, но в случае холиваров молитва-заговор вдруг забывают, что у половины спорщиков контекста то нет. Вернее есть, да спорщики не договорились, и у каждого конечно свой. Но вот такая нечеткость слов не только минус языка, но и плюс. От неё у языка гибкость, и возможность описывать прежде не описанное.

Общее и различное у заговора и молитвы

Молитва — это всегда общение и обращение.
Больше вне контекста тут совершенно ничего нельзя сказать. Может этот крик души, а может буквы на бумажке, а может просто кто-то бубнит. Может, поминает Иисуса, может Магомета, а может гуру с третьей планеты. Слово «молитва» лишь описывает тот общечеловеческий факт, что люди, время от времени общаются и обращаются.

Обращаются в смысле поминовения тех или иных персон, имен, лиц или сил. А общаются в смысле «возведения ума и сердца к… » (по Златоусту), или проще — под внешним обращением предполагается и некое внутреннее содержание. Не только коммуникация, но и волевое, эмоциональное, духовное сообщение и единение с ним. Ну, с тем, кого поминаю, чьё имя призываю, кому молюсь.

Все эти недоговорки уточняются только в контексте. Вне него слово «молитва» лишь вот такая заготовка, языковой шаблон, готовый ухватиться за уточняемый факт. И больше ничего.

Заговор — это сладкая парочка: 1) особая языковая форма плюс 2) «работа», усилие её применить.
Больше, вне контекста тут также ничего не скажешь. Только напутаешь. Может за словом «заговор» — инструмент, которым человек старается решить свою или чужую проблему, а может — веселое заклятие, может — оберег на монашеском поясе (Живый в помощи Вышнего), а может — чары зловещего да ужасного колдовства (тм). А то и речевка-причиталка на богатство там, счастье, да на любовь. И не обязательно в каких-то ужасных демонических смыслах. Хотя. и на такое любители есть. Но у большей части народа — во всех лучших и положительных. Всё зависит от того, какова культура, каково окружение, каков человек.

Заговор есть особая языковая форма — в смысле, что сам синтаксис заговора (фразы или текста) имеет своеобразие в своей риторике. Просто даже как жанр слога. Хотя и инструментальный, а не развлекательный жанр. Заговоры строятся по шаблонам. Но это ещё не значит, что они ужасны или прекрасны. По шаблону строят и дом, и школьное сочинение, и даже звездочки в небе, наш ум расставляет созведиями, подбирая под них то одну, то другую особую форму, шаблон

Заговор есть «работа» — в смысле, что заговор не просто бубнеж, но психологическое и даже физическое усилие. Непроговоренный заговор ещё не заговор. Его нужно обязательно отработать, и проговорить. И это не привязка к этимологии: говорить-заговорить, так бы и молитву можно привязать: молить, молвить, молва, как и коляды: колдовать, колядовать. В заговоре важно, вот это вот усилие. Чтобы было оно, хоть как. Однако ж и тут — не только в заговоре оно важно. Некие монахи, чуть о другом тоже говаривали, что не без усилия, что прям «кровь проливать». Из чего, кстати, уже и следует, что заговор не обязательно «духовная» работа, и не обязательно особая языковая форма. Но такой вот их дуэт, такой инструмент, опытно найденный, и склеенный из двух — этого да того, формы и работы. И на этом тоже хватит, потому что дальше без контекста ничего.

Заговор и молитва — посылы, усилия духа.
Общего у заговора и молитвы — что это посылы, усилия духа. На что бы не направлялся, и каким бы ни был тот дух.

Посылы по содержанию бывают святые, бывают дурные. Чаще бывают бестолковые.
Посылы по характеру бывают скромные или наглые, рассеянные и с сомнениями, или дерзкие и с с уверенностью.

Но молитва — имя для самой сущности посыла. И хотя оценочность, запрятанная в слове «молитва» не позволяет языку внецерковные посылы называть молитвой, это лишь особенность слова, а не духовного факта. Сама же молитва и есть посыл. И не важно, разрешает ли так выразиться язык.

Вот и Павел некий писал что-то там о духе, который как-то сам там молиться «воздыханиями неизреченными». Говоря по-нашему, по-современному — о динамике духа.

Молитва и есть — это сама эта динамика духа. Его движение, усилие, действие его. Если её нету, то нет и никаких молитв, хоть всю Псалтирь по листочкам проглоти, хоть сам в кадильницу влезь. Когда же есть, то хоть назови и заговором, всё одно — молитва. Потому что молитва это, прежде всего, посыл.

Молитва предполагает участие
Молитва всегда предполагает участие… другого духа. Заговор не исключает, и не запрещает, но свободен от этого. Молитва предполагает участие всегда. Даже молитва в виде «пусть сдохнут все мои враги» а ля Моисей с воздетыми руками перед битвой (конечно в красивых и правильных словах), потому молитва, что предполагает участие духа-Бога, который и поддержит, и усилит, и укрепит, и вдохновит.

Святая молитва предполагает участие святого духа. Дурная дурного.
Конечно, бывает, что человек молится сам_не_знает_о_чем, да и каким духом, да и молится ли он вообще — так, что-то он где-то прочитал, ага «от-че-на-ш», или «сата-на-ил-са-та-на-ил». Оно, конечно может и тоже, встанет в молитву, но это уже по усмотрению духа. А так без его участия, и когда нет никакой динамики, то уже и молитва не молитва, а так — пустое и суета (с).

Заговор — это прежде всего, инструмент.
Заговор это прежде всего сам инструмент — текст (фраза), сам синтаксис, сама лексика, и только потом то, что за нею стоит. Ага, усилие. Тот самый посыл. И заговор не обязательно предполагает ещё чье-то участие. Хотя . и не исключает. Просто в заговоре не это главное. В заговоре, участи вне контекста не определено.

В заговоре главное: форма, усилие и цель.
В заговоре главное: форма, усилие и цель. И опять же язык не позволяет нам многие фразы, используемые в церкви, описывать как заговоры. Но это снова о слове. Сам же заговор и есть инструмент, орудие. И тут уже не спасет церковная стилистика. Если отцу Иоанну важно лишь правильно (форма) освятить воду (цель), и народ в возбуждении стоит с бутылками, то хочешь не хочешь, тут он и есть «заговор». А была ли молитва? А это уже к отцу Иоанну и собравшимся. Это у них спрашивать, какова была динамика их духа возле бутылок, возводились ли к кому сердце и помыслы, в какое и с кем «воздыханиями неизреченными» входил в тот момент в общение их, у каждого личный, и у всех вместе соборный дух.

Ну и напоследок.
Споря о заговорах и молитвах порой просто разгораживаются знаками слов, подобно как католики и православные левым и правым крестом, а новообрядцы и старообрядцы числом перстов, да в какую сторону кадить. Споря о заговорах и молитвах, часто просто «миссионерят» не в духа святого или дурного, а в церковь, в тусовку, в свои знамена. Или наоборот, используют церковные формы, как удачнейшие заговоры. А как иначе выжить, когда вместо исповедания веры случаются казни, аресты, или там какая слегка навязчивая реституция. Когда вместо храма духа, конюшни банкинга. Да и ладно бы с банкингом, хуже другое — возводится клевета на духа, что он случается на посылках. Ну, он, конечно сходит. Он не гордый. Да только что удивляться, если вдруг пойдет да в заговорах заговорит. Как те камни, ага.

Итого:
Молитва — динамика духа. А «воздыханиями не изреченными» потому что человеку нужно ещё облечь в слова то, что дух в нем говорит, то, какова его форма, участие, и куда он человека ведет. Заговор же — полнейшая противоположность, он наоборот начинается с формы, фразы, её структуры. И фраза используется как орудие, для хорошо осознанных ясных и четких желаний. И в этом плане заговор конечно прозаичнее. Ничего высокого и не изреченного в нем, конечно же нет. Но вопрос не закрывается — человек использует форму, но в человеке живет же и дух. И потому, спор заговор-молитва — не прекращающийся холливар. О некоторых его причинах упоминал уже в самом начале. И упоминал, что не надеюсь на его прекращение, ибо споря о молитвах спорят не о молитвах. Но, надеюсь, что хоть некоторые недоразумения, хоть и бестолково, но устранил.

Как бы так, покрасивее закончить.

Ну, молитва, она всегда живая, даже если это страшная молитва.
Молитва, как вода, исходит из источников жизни самого человека. И потому как песни молитвы ещё и поются. Она, в идеале и исходно спонтанная, настоящая, плачущая, разящая или благодарящая. А заговор всегда, некоторым образом не жив, ибо вещь, инструмент. Не жив не значит бессилен. Инструменту не обязательно быть сильным. Сила и умение нужны тому, кто пользуется им. И да, опасные инструменты нужно подальше от детей. Но спонтанный заговор, заговор песня скорее исключение, если вообще возможно.

Ну, в общем как. когда-то псалмы пели, то есть душа пела богу, или там просила заступничества. Теперь псалмы проговаривают. А ещё удивляются, что их за заговоры принимают. Вы, конечно понимаете, что дело тут не в названии заговоров или молитв псалмами.
Источник -«Кресту твоему»

Чем отличаются заговоры от молитвы? Если в заговорах тоже обращаются к Богу, Божией Матери, святым, то можно ли это считать молитвой? Можно ли пользоваться заговорами с благой целью? Например, для исцеления себя и ближних от недугов.

В наше смутное время колдуны, маги, целители всех мастей получили свободный доступ к человеческим душам. Их существование стало такой обыденностью, что даже те, которые считают себя Христианами, очень часто не только обращаются к магам и целителям, но и сами пользуются различными атрибутами примитивной магии.

Заговор, заклинание — словесная формула, имеющая, по суеверным представлениям, чудодейственное свойство влиять на естественный ход событий. Заговор — обычная принадлежность магии, отличается от молитвы тем, что сила его заключается не в Боге, а в словах, произносимых колдуном. Заговор обычно не имеет лица, к которому он обращается, часто является безсмысленным набором слов. Иногда заговор маскируется под церковные молитвы, но в заговоре колдун обращается не к милости Божией, не к предстательству Богородицы и святых угодников, а уповает лишь на силу собственных слов.

Обращаться к волшебству — великий грех. Святые отцы и правила Святых Соборов отлучают от церковного общения как самих волшебников, так и тех, кто ищет у них помощи.

К сожалению, для людей заболевших, особенно тяжело и безнадежно, тот, кто обещает избавить их от болезни, порой становится непререкаемым авторитетом. И, конечно, жаждущим быстрого и легкого исцеления сразу не приходит в голову, какова цена этого исцеления. Получая временное облегчение от физического страдания, человек по своей наивности и религиозной неграмотности платит за это слишком высокую цену. Он разрушает и свою душу, и свое тело.

Обращение к магии можно назвать оккультной болезнью, которая является симптомом духовного одичания нашего общества. Церковь дает людям только то, что угодно воле Божией и является для них истинным благом и при этом требует от человека определенных духовных усилий. Истинно верующий человек знает, что телесные болезни — это следствие греха, нашей греховной жизни, несоблюдения заповедей Господних, отпадения от Святой Церкви. Болезнь заставляет человека задуматься о его отношении к Богу, изменить свою жизнь. Тогда происходит исцеление, порой незаметное для человека, без явного чуда. А бывают и случаи чудесного исцеления для укрепления колеблющихся в вере.

Часто целители пользуются Православной символикой и атрибутикой: иконами, словами молитв, церковных чинопоследований, лгут о якобы имеющемся благословении священников и даже Архиереев, даже посылают своих клиентов креститься, исповедоваться и причащаться. Так создается иллюзия сотрудничества колдуна и Церкви, человеку внушается мысль, что он во власти добрых, светлых сил, а еще достигается самая тайная цель: попрание и осквернение святыни, и внушение магического подхода к таинствам Церкви.

“Что общего у света с тьмой? — говорит апостол Павел. – Какое согласие между Христом и Велиаром?” (2 Кор. 6;14-15). Те силы, которые стоят за действиями целителей, свои услуги по исцелению тела оказывают только в обмен на кощунство, осквернение церковных Таинств и святых предметов.

Из сказанного видно, какая «благая» цель может быть у заговоров, заклинаний и прочей бесовской мерзости, так что не прикасайтесь к нечистоте, чтобы быть чадами Божиими.

Иеромонах Серафим (Калугин), г. Астрахань. 22.10.2004

Катя, специальных молитв таких нет, молись своими словами от сердца Господу Иисусу Христу, Пресвятой Богородице, молись святой Ксении Петербургской, святой Матроне Московской (молитву и акафист этим святым можно найти по поиску в интернете). Только если любимый человек не вернется — не теряй веры, ведь все совершается по воле Божией. Помоги тебе Бог со временем создать счастливую семью!
А о любви между супругами и о сохранении семьи традиционно молятся святым Адриану и Наталии и святым благоверным Петру и Февронии, а также Апостолу Любви — Иоанну Богослову.

«Подскажите, пожалуйста, есть ли такая молитва — “от трех смертей”? Я слышала, что она помогает даже безнадежно больным, а читать ее можно только раз в год — накануне Пасхи до колокольного звона». Этот вопрос поступил в раздел «Вопрос священнику» на сайте Саратовской епархии. Нередко приходится отвечать на подобное и священникам на приходах. Постараемся внести ясность — возможно, кого-то, кто, столкнувшись с такого рода «молитвами», не решился дойти до храма и обратиться к священнослужителю, это убережет от духовных экспериментов.

Среди невоцерковленных и даже некоторых посещающих храм людей широко распространены тексты «особых» молитв — не употреб­ляющихся в богослужении, не звучащих в Церкви, но якобы имеющих некое усиленное действие на конкретные обстоятельства жизни человека — болезнь, ситуацию в семье и так далее. Нередко, в частности, священникам приносят — с сомнениями или за благословением читать — сборник, называемый «Сны Пресвятой Богородицы».Количество этих «снов» варьируется от семидесяти семи до ста. «Сны Богородицы» переписываются людьми у знакомых, перепечатываются и даже издаются. Каждый «сон» имеет свое поле действия. Вот цитата из «сна» для приобретения богатства: «Не рыдай Мене, Мати, Я воскресну и на Небеса вознесуся. А какой человек этот стих будет знать, при себе иметь, тот добро будет имать. Соблюду его от всякого зла, а в дом дам злата и серебра и всякого изобильного добра».

Никому не известные авторы и по сей день рождают «в творческих муках» подобные тексты — количество «снов» неумолимо растет. Однако рейтинг этого сборника, пожалуй, вряд ли поднимется выше рейтинга воронежского бестселлера «Молитвенный щит православного христианина». В этом толстеньком молитвослове указано, что издан он «по благословению Его Преосвященства Епископа Липецкого и Елецкого Никона», что, к слову, явилось большим сюрпризом для самого Владыки Никона, потому что никакого благословения он не давал. «Счастливыми» обладателями «Молитвенного щита» являются православные христиане по всей России, причем многие из них даже не подозревают, какие опасности для души человека хранит в себе этот «ящик Пандоры». Вернее, сборник православных молитв и… народных заговоров, выдаваемых за православные молитвы. Вот уж где действительно можно найти молитву на любую потребу: есть даже «о стяжании дара прозорливости»…

В «Молитвенном щите» перечислено максимальное количество человеческих болезней, и за каждым диагнозом закреплен свой святой, которому надо молиться. То же самое и с другими потребностями, к примеру, святым равноапостольным Константину и Елене почему-то поручена не самая высокая миссия: за ними закрепили молитву об урожае огурцов…

Большой раздел этого молитвослова посвящен самостоятельной борьбе с падшими духами, и центральное место в нем занимает так называемая молитва задержания из сборника молитв старца Пансофия Афонского.

Вот цитата из этой молитвы: «И ныне задержи и замедли до благовремения все замыслы окрест стоящих мя о моем перемещении, увольнении, смещении, изгнании. Так и ныне разруши злые хотения и требования всех осуждающих меня, загради уста и сердца всех клевещущих, злобствующих и рыкающих на меня и всех хулящих и унижающих мя. Так и ныне наведи духовную слепоту на глаза всех восстающих на мя и на врагов моих».

Духовник и преподаватель Саратовской православной духовной семинарии протоиерей Владимир Пархоменко рассказал нам о таких «молитвах» подробнее.

— Отец Владимир, кто такой старец Пансофий Афонский?

— Я никогда не встречал этого имени, кроме как при упоминании его в сочетании с «молитвой задержания». Ничего не известно и о сборнике молитв этого старца, я не уверен, что это реальный человек.

— В чем неправильность «молитвы задержания»?

— Вся молитва пропитана духом чародейства. Это видно уже из пояснения, которое находится перед самой молитвой задержания: «Сила сих молитв в утаении от слуха и взора людского, в тайнодействовании ея». Подобные рекомендации как раз присущи колдовским обрядам, а никак не православной молитве. Сила христианской молитвы совсем в другом — в смирении, в духе покаяния, в любви к Богу, ближним и всем тем, кто причинил нам зло. Евангелие учит нас любить своих врагов, а тут мы видим совсем иное. И, конечно же, никакого смирения и покаяния в этой молитве нет; более того, в ней человек указывает Богу, каким образом Бог должен действовать и что надо сделать с нашими врагами.

— Что привлекает людей в таких «молитвах», почему они хотят их читать?

— К великому сожалению, человечество, несмотря на то, что сейчас XXI век, имеет по большей части магический взгляд на мир. И это магическое мировоззрение закрадывается и в церковную среду. Человеку не хочется смиряться перед волей Божией, а хочется, напротив, управлять жизненными обстоятельствами. Это проявляется и по отношению к молитве. Возникает внутреннее убеждение, что молитва сама по себе должна непременно приносить желаемый результат, и не важно, хочет этого Господь или нет. При этом молитвословия могут быть выбраны абсолютно церковные — например, «Да воскреснет Бог», «Богородице Дево, радуйся», но если человек заключает в своем сознании мысль о том, что само прочтение молитвы или определенного количества этих молитв будет обязательно влиять на какую-то ситуацию — это классическая магия. Типичный пример магического мировоззрения: прочитаю сорок акафистов, и задуманное обязательно сбудется — квартира появится, жених найдется, обидчики будут наказаны и так далее. И вместо хрис­тианской молитвы совершается своего рода ритуальное действие, которое вполне можно приравнять к ритуалу с куклой вуду.

В основе такого отношения лежит еретическое учение о возможности навязать Богу свою свободу. Человека, который и молитвы из обычного молитвослова читает с мыслью «чтоб обязательно сбылось», очень легко заинтересовать чуждыми церковному духу молитвенными текстами, близкими по содержанию к заговорам. Люди обманываются тем, что в таких молитвах-заговорах произносится обращение не к сатане, а к Богу, Божией Матери и святым. Но это исключительно магическая вещь, там присутствуют формулы заклинания.

— А как человеку распознать эти формулы заклинания в том, что он читает?

— В заклинаниях всегда существует некий автоматизм — действие за действие. Я Тебя, Господи, призываю, к Тебе обращаюсь, поэтому Ты однозначно сделай то, что я хочу.

— В чем заключается эта опасность, как чтение таких «молитв» может навредить человеку?

— Самый легкий случай — это когда на такого «молитвенника» нападает страх, уныние, начинают происходить мистические вещи, обрушивается град неприятностей. Это признак того, что от человека отошла благодать Божия: Господь таким образом помогает человеку понять, что он движется не в том направлении. Кто-то понимает и останавливается. Однако часто в сознание молящегося такими «молитвами» всеивается мысль, что раз идет такая брань, значит, он на верном пути, надо усиливать молитву и воевать. Но на самом деле нигде у святых отцов мы не находим учения о том, что обязательным признаком правильной молитвы является восстание на тебя падших духов. Дальше может наступить затишье в этой брани, человек думает, что он победил. От этого он испытывает гордость, потом у «молитвенника» могут появиться «благодатные состояния» и видения, которыми он начинает руководствоваться. Все это чистая бесовщина и погибель души человека, выйти из такого состояния уже очень трудно.

— Батюшка, возвращаясь к прочтению молитв «по количеству»… Но ведь часто встречается, что священники благословляют читать канон, акафист или какие-то молитвы определенное количество раз. Разве это неправильно?

— Духовники действительно порой благословляют определенное количество молитв — например, Иисусову молитву сто раз. Но здесь важна причина, важен мотив: в данном случае это делается исключительно из одного соображения — чтобы дать человеку меру духовного труда. Священник видит, что меньше этому человеку будет мало — труда не почувствует, а больше будет вредно — в прелесть может впасть. Никакой магии в этом нет, это чисто практическое соображение. А уже дальше в среде духовно нетрезвенных христиан этому числу начинает приписываться магическое значение.

Говоря о количестве молитв, стоит отметить еще один признак духовной нетрезвенности — очень большое молитвенное правило, которое возлагают на себя люди (или, к сожалению, могут возложить на них так называемые младостарцы). Я могу понять, если у человека сердце поет, и от этой радости он так много молится. Но чаще всего вижу, что это просто огромный перечень прошений к Богу — будто Он не знает, что человеку нужно! Разве о чем-то забыли сказать в утренних и вечерних молитвах святые Макарий Великий, Иоанн Златоуст, Василий Великий и другие святые отцы? Ведь Христос, дав нам молитву «Отче наш», заповедовал нам не быть многословными в молитве, как язычники, которые думают, что в многословии своем будут услышаны. Бывает даже, что у человека возникает зависимость, нездоровая потребность в несоразмерно большом для обстоятельств его жизни и духовного возраста молитвенном правиле. Это тоже признак не благодати, а надрыва духовного. Иногда приходится на некоторое время почти лишать человека молитвенного правила, благословляя, например, несколько небольших молитв утром и вечером. Если этого не сделать, то потом приползают на исповедь духовно истощенные люди, и восстановиться им бывает очень сложно…

Видео (кликните для воспроизведения).

Преподобный Антоний Великий приводил замечательный пример: чтобы выстрелить из лука, тетиву нужно натянуть в меру. Если не дотянешь — стрела не полетит, перетянешь — лук лопнет. Так и в молитве нужно находить золотую середину.

Молитва и заговор отличие
Оценка 5 проголосовавших: 1

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here