Молитва об оуэне мини краткое содержание

Самое детальное описание: молитва об оуэне мини краткое содержание специально для посетителей нашего ресурса.

Название: Молитва об Оуэне Мини
Автор: Ирвинг Джон
Перевод: Прахт В.
Оценка: 4.7 из 5 , проголосовало читателей — 37
Описание: В творчестве Джона Ирвинга — выдающегося американского классика, автора знаменитого бестселлера «Мир глазами Гарпа», обладателя двух «Оскаров» и Национальной книжной премии — роман «Молитва об Оуэне Мини» (1989 г.) занимает совершенно особое место.

История о не ведающем сомнений мальчишке, который обретает странную власть над людьми и самим ходом вещей, полна мистических событий и почти детективных загадок, необъяснимых совпадений и зеркальных повторов, в свою очередь повторяющих — подчас иронически — сюжет Евангелия. Как получилось, что одиннадцатилетний Оуэн Мини, нечаянно убив мать своего лучшего друга, приводит его к Богу? Почему говорящий фальцетом щуплый, лопоухий ребенок, подобно Христу, провидит свою судьбу: ему точно известно, когда и как он умрет?

По мнению Стивена Кинга, «никто еще не показывал Христа так, как Ирвинг в своем романе». Виртуозное мастерство рассказчика и фантастическая изобретательность сюжета делают книгу Джона Ирвинга настоящим явлением большой литературы.

Издание: 2006 г.
Сборники: топ 200 книг по версии bbc, 2017
Содержание:

Полный текст книги (читать онлайн): Молитва об Оуэне Мини

Эта книга произвела впечатление.

Мне очень понравилось. Во мне «что-то перевернулось» после прочтения.

Одна их тех книг, о которой будешь еще долго думать после прочтения.

По-моему, это лучший роман Ирвинга, а не Гарп.

  • Язык: ru
  • Формат: fb2
  • Размер: 2.22 mB
  • Жанр: современная проза
  • Перевод: В Прахт
  • Год печати: 2006
  • Добавил: system
  • Добавлена: 2012-08-18

На данный момент в нашей библиотеке размещено 326 065 книг,
38 608 аудиокниг, 77 962 авторов.
Наш партнер — магазин электронных книг ЛитРес.
Приятного Вам чтения!

Наш сайт является виртуальным помещением библиотеки и, на основании Федерального закона Российской федерации «Об авторском и смежных правах» (в ред. Федеральных законов от 19.07.1995 N 110-ФЗ, от 20.07.2004 N 72-ФЗ), копирование, сохранение на жестком диске или иной способ сохранения произведений размещенных в данной библиотеке, в архивированном виде, категорически запрещен. Все материалы взяты из открытых источников и представлены исключительно в ознакомительных целях.
Все права на книги принадлежат их авторам и издательствам.

Язык написания: английский

Перевод на русский: В. Прахт (Молитва об Оуэне Мини), 2006 — 3 изд.

  • Жанры/поджанры: Реализм
  • Общие характеристики: Социальное | Антивоенное | Религиозное( Христианство( Католичество | Протестантизм ) ) | Психологическое
  • Место действия: Наш мир (Земля)( Америка( Северная ) )
  • Время действия: 20 век
  • Сюжетные ходы: Становление/взросление героя
  • Линейность сюжета: Линейный с экскурсами
  • Возраст читателя: Для взрослых

История о не ведающем сомнений мальчишке, который обретает странную власть над людьми и самим ходом вещей, полна мистических событий и почти детективных загадок, необъяснимых совпадений и зеркальных повторов, в свою очередь повторяющих — подчас иронически — сюжет Евангелия. Как получилось, что одиннадцатилетний Оуэн Мини, нечаянно убив мать своего лучшего друга, приводит его к Богу? Почему говорящий фальцетом щуплый, лопоухий ребенок, подобно Христу, провидит свою судьбу: ему точно известно, когда и как он умрет? По мнению Стивена Кинга, «никто еще не показывал Христа так, как Ирвинг в своем романе». Виртуозное мастерство рассказчика и фантастическая изобретательность сюжета делают книгу Джона Ирвинга настоящим явлением большой литературы.

— «Саймон Бирч» / «Simon Birch» 1998, США, реж: Марк Стивен Джонсон

Издания на иностранных языках:

Доступность в электронном виде:

Я читал книгу полгода. Знал, что произведения автора долго загружаются для меня, раскачиваются. Не понимал: нравится ли она мне или нет. Порой скучал от непонятных взаимоотношений героев, иногда следил за параллельностью историй, пытаясь предугадать дальнейшее, иногда встречал те страницы Истории мира, которые далеки и географически и во временной шкале. Прерывался, забрасывал, возвращался и забрасывал снова. Только последнюю треть текста читал без больших пауз. Возможно, так долго читать роман оправданно, потому что стал бы, не отвлекаясь, искать какие-то неточности, что не нужно. Вообще. Другие романы Ирвинга также медленно пускают тебя к себе.

О чём это произведение? Семейная сага; история непредумышленного случайного убийства; повесть о сироте, ищущем отца и нашедшего что-то иное и большее; эпическое полотно одной войны и влиянии её на всех; саркастический взгляд на предвзятое отношение людей к особенным и странным; долгая многостраничная новелла, растянутая и сложнопонимаемая. Всё это, в разных долях.

Главный герой Оуэн Мини, человек маленького роста с громким голосом, который при первой встрече всегда вызывает удивление и интерес, юноша с непреклонными амбициями, заставляющий прислушиваться к нему и имеющий способность влиять на всех. И рассказчик, Джон Уилрайт, преподаватель литературы, вспоминающий своё детство и взросление рядом со своим необычным другом. Оуэн, слабый физически, но твёрдый морально и душевно, своими поступками вольно и невольно провоцирует трагикомические ситуации и даже однажды, успешно отбив подачу в бейсболе, становится убийцей. Вы скажете “ ЭТО ПРЯМО ДЛЯ ТЕЛЕВИДЕНИЯ!” и будете правы.

Он раздражает, отталкивает и притягивает, кажется настолько неправильным и неприятным, что хочется убить его. Уважаемый Джон Ирвинг, Вы действительно поступите так со своим персонажем?

Резкие повороты и неожиданные открытия в последних главах преображают образ Оуэна. Джон в 87-м говорит о трагических событиях двадцатилетней давности, а я не верю. Сарказм это всё, наверно. И последние 30 страниц не верю. Ну что может произойти? На описание встречи одноклассников, похоже. С утренним похмельем. И потом ещё десяток страниц нависает ожидание. Да вот, уже конец книги. Оуэн, с тобой всё будет хорошо.

А потом… потом понимаешь, что не хотел этого.

Книга о Предназначении, которое трудно почувствовать и понять.

Это книга с очень длинным шлейфом, как хорошие духи. Длинная, тягучая, подробная до безумия. И сначала тебе она не нравится. И потом она тебе не нравится. И чуть позже она тебе не нравится. А через месяц ты понимаешь, что она гениальная. Такое же у меня было с фильмом «Убийство Джесси Джеймса».

Удивительно, как Ирвинг все незаконченные линии, все обрывки, воспоминания, слухи и слова сумел внести в эти последние полторы странички огромного тома, и как ты вдруг понимаешь, что бог тут, в общем-то, ни при чём, а мальчик Оуэн Мини — это и есть некое воплощение человека-бога, человека-судьбы. И когда Мини подпрыгивает и взлетает над вьетнамскими детьми, тебе хочется закрыть книгу, чтобы не знать того, что произошло на самой последней странице. Пусть летит.

Книга, конечно же, лучше «Гарпа» (что, в общем-то, нельзя назвать великим достижением, поскольку все, что угодно, может быть лучше «Гарпа»), но читается с трудом. Дело даже не в том, что здесь типичный американский стиль «основного потока» — тягучее многословное расписывание бытовых подробностей. Американцы уверены, что в их жизни каждая мелочь имеет великое значение для всего человечества, всем интересно об этом читать, даже про их неудачные отношения с девушками, подростковый онанизм и про то, где и под каким кустом они с*али. Последнее американские авторы описывают особенно подробно и с большим вкусом. Видно, для американца каждый поход в сортир — жизненно важное событие. Реализьм, как же. Я, всеконечно, понимаю, что это признак настоящего мастерства писательского — интересно описывать самые обыденные действия, вроде ковыряния в носу. Хотя вилами по воде писано: битву на Пелленорском поле интересно написать — тоже талант иметь надо. Во-вторых — не так уж интересно все это Ирвинг пишет. Читаешь кусочками, маленькими порциями, когда больше читать нечего. Год читаешь, два читаешь — все до конца не доберешься. «Санта-Барбара» какая-то!

Просто так сложилось, что я, во-первых, люблю романы короткие, динамичные, безжалостно отредактированные. Возьмите «Богач, бедняк» Ирвина Шоу, «Законы привлекательности» Эллиса — ни одного лишнего слова! Романы написаны, как рассказы! Говорят, что короткая проза должна читаться за один вечер. Настоящий роман, мне кажется, даже объемом в 450 страниц, должен читаться дня за два-три. Второго «Гарри Поттера» я прочел за три с половиной часа! (Квиддич, правда, пропускал). Не люблю я эти толстые кирпичи, через них продираешься, как через вьетнамские джунгли, и с тем же результатом. Если вещь не можешь прочесть хотя бы за неделю — ты просто теряешь к ней интерес. У меня, взрослого человека, нет столько времени на чтение. Ясно ведь, что даже в 1000-страничном талмуде мысли в конце концов окажется на короткий фельетончик.

Второе. Я люблю авторов трагических, надрывных, мощных — таких, как Достоевский, Шекспир, отчасти Кинг. А Ирвинг — человек явно счастливый и позитивный. Я не знаю более светлого писателя. «Оуэн Мини» — это такое милое, ровненькое, приятное произведеньице, вот такие обычные маленькие люди, и они вот живут, и такие у них все мелкие проблемки. Прямо отдых для души. И для мозга. Ромео и Джульетту мне давайте! Макбета! Чтоб кулаки сжимались, чтоб слезы из глаз (кровавые), чтоб отчаяние, боль и страсть били ключом из разорванных артерий и души израненной! Я русский, блин! Мне любить, так королеву, а воровать, так миллион. Размах где? Глубина? Надрыв?

Ну ладно, поговорим о центральном персонаже. Утверждается, что это типа Иисус Христос. Если так, то надо признать, что религиозную тематику Ирвинг освоил очень. по-американски, мягко говоря. Назвать «Мини» христианским романом у меня язык не поворачивается.

Посмотрите на Оуэна и выслушайте, что я вам скажу: люди, Христос таким НЕ БЫЛ! Это пародия.

Церковь, лишив Иисуса сексуальности, крайне обеднила его образ. К тому же на страницах Евангелия ГГ появляется уже в возрасте тридцати лет. А до этого он где шатался?

Мало кто говорит о том, что Христос вообще-то был в молодости кем-то вроде черного колдуна, занимался магией, проводил обряды. Этим всем он занимался в ссылке на берегах Северной Африки — из Иудеи Христа выгнали, как я подозреваю, за разврат, пьянки и драки.

И никаким нелепым чудиком Иисус, повторяю, не являлся. Это искажение христианства чудовищное. Иисуса любили, обожали, баловали женщины, он имел успех у них. Бабы дрались за право мыть ему ноги! Иисус — это был стиль, крутизна. «Плохой парень» на мотоцикле, понимаете? Рок-н-ролльщик, если проводить аналогии с нашим временем. И все это не умаляет в моих глазах его учение, чудеса, которые он творил. Напротив, образ Христа становится многомерным, объемным, интересным и неоднозначным. Не был он юродивым!

Так что, как непритязательное чтение для расслабухи — «Мини» сойдет. Как серьезная книга, ставящая серьезную философскую проблему — не очень.

Невероятно нудная книга, дочитать которую у меня так и не хватило сил. Слишком уж вяло в ней развиваются события, слишком много в ней религии и бесполезных житейских подробностей. А что самое главное – много необоснованных восторгов сыпется в сторону Оуэна. Автор каждые несколько страниц говорит нам – смотрите, какой это необычный человек, вот сейчас этот Оуэн такую офигительную вещь сотворит, прям как Иисус станет! Но ничего офигительного не происходит, и автор снова увлекается перечислением подробностей жизни героев – как они растут, во что играют, как смотрит телевизор их бабушка… Всё это сопровождается ощущением того, что сюжет вот-вот сдвинется с мёртвой точки и в нём действительно произойдёт что-то необыкновенное. Но это необыкновенное всё не происходит и не происходит, а читать становится всё скучнее и скучнее.

Книга по какой-то неведомой мне причине (религиозность? Упоминание Вьетнамской войны?) входит в список лучших книг Америки. Её наперебой хвалят критики и читатели. И многие признают, что она написана крайне неспешным языком, что читать её поначалу может быть скучно, и осознание её шедевральности приходит только под конец, а то и вовсе после прочтения.

Обещания чего-то сверхнеобычного в конце с большим трудом удерживали меня на протяжении половины книги, после чего я её забросила почти на полгода. Когда же я к ней вернулась, чтобы дочитать и поставить галочку «прочитано», то. Ну, вот эта вот галочка принесла мне больше удовольствия и морального удовлетворения, чем книга. Как бы не хвалили её финал, он впечатлил меня не больше, чем газетная статья на не интересующую меня тему.

Джон Ирвинг — финалист Национальной книжной премии США. Трагикомическая сага от знаменитого автора «Мира глазами Гарпа» и «Отеля Нью-Гэмпшир», «Правил виноделов» и «Мужчин не ее жизни», «Последней ночи на Извилистой реке» и «Четвертой руки», панорамный бурлеск, сходный по размаху с «Бойней номер пять» Курта Воннегута или «Уловкой-22» Джозефа Хеллера. Эта история о не ведающем сомнений мальчишке, который обретает странную власть над людьми и самим ходом вещей, полна мистических событий и почти детективных загадок, необъяснимых совпадений и зеркальных повторов, в свою очередь повторяющих — подчас иронически — сюжет Евангелия. Как получилось, что одиннадцатилетний Оуэн Мини, нечаянно убив мать своего лучшего друга, приводит его к Богу? Почему говорящий фальцетом щуплый, лопоухий ребенок, подобно Христу, провидит свою судьбу: ему точно известно, когда и как он умрет? По мнению Стивена Кинга, «никто еще не показывал Христа так, как Ирвинг в своем романе».

Хелен Фрэнсис Уинслоу Ирвинг

и Калину Фрэнклину Ньюэллу Ирвингу,

но всегда в молитве и прошении

с благодарением открывайте

Послание к Филиппийцам Святого Апостола Павла, 4:6

Одно из главных моих затруднений

состоит в том, что я вряд ли могу

себе даже представить, какого рода

опыт следует считать подлинно

и в полном смысле слова религиозным.

Разве может Бог, не разумея меня,

явить себя так, чтобы не оставалось

места сомнениям? Ведь если не будет

места сомнениям, не будет места и для

Христианин, не ставший героем, останется свиньей.

Видео удалено.
Видео (кликните для воспроизведения).

Я обречен до конца жизни помнить этого мальчишку со странным, пронзительным голосом — и вовсе не потому, что у него был такой голос, и не потому, что он был самым маленьким из всех, кого я знал, и даже не потому, что он явился орудием смерти моей мамы, а потому, что он привел меня к Богу. Я стал христианином благодаря Оуэну Мини. Я вовсе не утверждаю, будто живу во Христе или с Христом — и уж тем более для Христа, о чем, я слышал, твердят некоторые фанатики. Я не могу похвалиться хорошим знанием Ветхого Завета, да и в Новый Завет я не заглядывал с воскресной школы, — если не считать тех отрывков, что оглашают на церковной службе. Немного лучше мне знакомы те места из Библии, которые есть в Книге общей молитвы. Молитвенник я перечитываю часто, а вот Библию — только в дни церковных праздников: ведь в молитвеннике все изложено проще и логичней.

Я всегда довольно исправно посещал церковь. Когда-то я был конгрегационалистом — меня крестили в конгрегационалистской церкви, — потом несколько лет — епископалом (конфирмовался я в епископальной церкви), отчего мои религиозные воззрения оказались довольно расплывчатыми; подростком я вообще посещал «внеконфессиональную» церковь. А позже моей церковью стала англиканская церковь Канады — с тех самых пор, как почти двадцать лет назад я уехал из Соединенных Штатов. Быть англиканцем — почти то же, что епископалом, — мне временами даже кажется, будто я вернулся в епископальную церковь. И все же я покинул и конгрегационалистскую и епископальную церковь, как покинул и свою родину — раз и навсегда.

В воскресной школе мы устраивали себе забаву, потешаясь над Оуэном Мини, который был таким маленьким, что, сидя на стуле, не только не доставал ногами до пола, но даже коленки его не доходили до края сиденья и ноги торчали вперед, как у куклы. Казалось, будто Оуэн Мини родился с кукольными суставами.

Мы, забавляясь, поднимали крошечного Оуэна в воздух, просто не могли удержаться — он был чудо какой четкий. Это поражало и казалось странным еще и потому, что в его семье испокон веку занимались добычей гранита. И гранитный карьер Мини был большущий, и оборудование для взрывных работ и резки гранитных плит было мощное и устрашающее: гранит ведь порода тяжелая и прочная. И лишь одно в Оуэне напоминало о гранитном карьере — это крупнозернистая пыль, серые крошки, что сыпались из его одежды всякий раз, как мы поднимали его. Он и сам был цвета серого гранита; его кожа одновременно поглощала и отражала свет, будто жемчуг, и выглядела полупрозрачной, особенно на висках, где отчетливо проступали голубые жилки (вместе с его необычным ростом свидетельствуя, что он родился слишком рано).

У него то ли не вполне развились голосовые связки, то ли голос ему испортила гранитная пыль, то ли у него был какой-то дефект гортани или трахеи, а может, он просто поранил горло осколком гранита — так или иначе, Оуэну, чтобы вообще быть услышанным, приходилось кричать в нос.

И все же мы относились к нему с нежностью — «куколкой» звали его девчонки, покуда он увертывался, пытаясь вырваться от них да и от всех нас.

Я уже не помню, с чего вообще началась эта игра с подниманием Оуэна.

Наша воскресная школа принадлежала церкви Христа — епископальной церкви Грейвсенда, что в штате Нью-Хэмпшир. Нам преподавала нервозная и несчастная на вид учительница по имени миссис Ходдл — имя подходило ей как нельзя лучше, потому как ее педагогический метод предполагал частые и продолжительные уходы из класса. Прочитает нам, бывало, какой-нибудь поучительный отрывок из Библии, а затем просит нас хорошенько поразмышлять о том, что мы только что услышали. «А теперь я хочу, чтобы вы посидели в тишине и серьезно подумали над этим! Я оставляю вас наедине с вашими мыслями, — зловеще предупреждала она нас, будто наши мысли могут нас завести в опасную даль, — и хочу, чтобы вы очень серьезно поразмыслили! — говорила миссис Ходдл. И уходила. По-моему, ей просто нужно было покурить, а курить при нас она не могла. — Я скоро вернусь, — говорила она, — и мы все вместе это обсудим».

К тому времени, когда она возвращалась, мы, естественно, начисто забывали, о чем она нам читала; стоило ей закрыть за собой дверь, как мы тут же начинали беситься, как безумные. Оставаться наедине со своими мыслями нам было скучно, и вместо этого мы подхватывали Оуэна Мини, поднимали его на вытянутых руках и передавали друг другу через голову по рядам туда и обратно, причем никто не вставал со стула — в этом-то и заключался смысл забавы. Кто-то — я сейчас уже не помню, кто первый это придумал, — вскакивал со своего места, хватал Оуэна в охапку, снова садился и передавал кому-нибудь другому. Тот — следующему, и так далее. Девчонки тоже участвовали в игре, которая увлекала их едва ли не больше, чем мальчишек. Оуэна мог поднять любой. Мы обходились с ним очень аккуратно и за все время ни разу не уронили. Правда, рубашка его могла слегка помяться, а галстук — он был слишком длинный, и Оуэну приходилось заправлять его за ремень, чтобы не свисал до колен, — так вот, иногда галстук вылезал из-под ремня, а из карманов высыпалась мелочь (прямо нам в лицо!). Деньги мы ему потом всегда возвращали.

Если в карманах у Оуэна лежали бейсбольные карточки, они тоже оказывались на полу. Это его здорово злило: все игроки у него были разложены в каком-то порядке, то ли по алфавиту, то ли отдельно игроки внешнего, а отдельно — внутреннего поля. Мы не знали, по какому принципу он их раскладывает, но некий принцип там был, это точно. Когда миссис Ходдл возвращалась в класс, и он наконец мог сесть на свое место, и мы отдавали ему все его пятаки, десятицентовики и все его бейсбольные карточки — он потом еще долго с молчаливой мрачной яростью их перекладывал в нужном порядке.

Сам он играл в бейсбол не очень хорошо, но зато у него была очень маленькая ударная зона, и в играх Малой лиги его часто ставили бьющим, — но не потому, что он смог бы как следует ударить по мячу (наоборот, ему при этом наказывали вообще не замахиваться битой), а потому, что соперник наверняка промажет и можно будет заработать переход на базу. Он обижался, а однажды вообще отказался взять в руки биту, если ему не разрешат ударить по мячу. Но такой маленькой биты, чтобы он мог ею орудовать, пожалуй, не существовало в природе стоило ему размахнуться как следует, и бита увлекала его за собой и, описав полукруг, ударяла по спине так, что он плашмя шлепался на землю. В общем, после нескольких унижений, когда, пытаясь ударить по мячу, Оуэн неизменно сбивал себя с ног, он смирился с менее позорной для себя ролью — стоять неподвижно, ссутулясь, на плите домашней базы, пока питчер целится мячом в его ударную зону, чтобы наверняка промазать.

Тут можно читать онлайн книгу Ирвинг Джон Уинслоу — Молитва об Оуэне Мини — бесплатно полную версию (целиком). Жанр книги: Современная проза. Вы можете прочесть полную версию (весь текст) онлайн без регистрации и смс на сайте Lib-King.Ru (Либ-Кинг) или прочитать краткое содержание, аннотацию (предисловие), описание и ознакомиться с отзывами (комментариями) о произведении.

Молитва об Оуэне Мини — описание и краткое содержание, автор Ирвинг Джон Уинслоу, читать бесплатно онлайн на сайте электронной библиотеки Lib-King.Ru.

В творчестве Джона Ирвинга — выдающегося американского классика, автора знаменитого бестселлера «Мир глазами Гарпа», обладателя двух «Оскаров» и Национальной книжной премии — роман «Молитва об Оуэне Мини» (1989 г.) занимает совершенно особое место.История о не ведающем сомнений мальчишке, который обретает странную власть над людьми и самим ходом вещей, полна мистических событий и почти детективных загадок, необъяснимых совпадений и зеркальных повторов, в свою очередь повторяющих — подчас иронически — сюжет Евангелия. Как получилось, что одиннадцатилетний Оуэн Мини, нечаянно убив мать своего лучшего друга, приводит его к Богу? Почему говорящий фальцетом щуплый, лопоухий ребенок, подобно Христу, провидит свою судьбу: ему точно известно, когда и как он умрет?По мнению Стивена Кинга, «никто еще не показывал Христа так, как Ирвинг в своем романе». Виртуозное мастерство рассказчика и фантастическая изобретательность сюжета делают книгу Джона Ирвинга настоящим явлением большой литературы.

Молитва об Оуэне Мини — читать книгу онлайн бесплатно, автор Ирвинг Джон Уинслоу

Хелен Фрэнсис Уинслоу Ирвинг и Колину Фрэнклину Ньюэллу Ирвингу, моим матери и отцу, посвящается эта книга

Не заботьтесь ни о чем, но всегда в молитве и прошении с благодарением открывайте свои желания пред Богом…

Одно из главных моих затруднений состоит в том, что я вряд ли могу себе даже представить, какого рода опыт следует считать подлинно и в полном смысле слова религиозным. Разве может Бог, не разумея меня, явить себя так, чтобы не оставалось места сомнениям? Ведь если не будет места сомнениям, не будет места и для меня самого.

Христианин, не ставший героем, останется свиньей.

John Irving. A PRAYER FOR OWEN MEANY

Copyright © 1989 by Garp Enterprises Ltd.

© ООО «Издательская Группа © „Азбука-Аттикус“», 2011

Я обречен до конца жизни помнить этого мальчишку со странным, пронзительным голосом – и вовсе не потому, что у него был такой голос, и не потому, что он был самым маленьким из всех, кого я знал, и даже не потому, что он явился орудием смерти моей мамы, а потому, что он привел меня к Богу. Я стал христианином благодаря Оуэну Мини. Я вовсе не утверждаю, будто живу во Христе или с Христом – и уж тем более для Христа, о чем, я слышал, твердят некоторые фанатики. Я не могу похвалиться хорошим знанием Ветхого Завета, да и в Новый Завет я не заглядывал с воскресной школы, – если не считать тех отрывков, что оглашают на церковной службе. Немного лучше мне знакомы те места из Библии, которые есть в Книге общей молитвы. Молитвенник я перечитываю часто, а вот Библию – только в дни церковных праздников: ведь в молитвеннике все изложено проще и логичней.

Я всегда довольно исправно посещал церковь. Когда-то я был конгрегационалистом – меня крестили в конгрегационалистской церкви, – потом несколько лет – епископалом (конфирмовался я в епископальной церкви), отчего мои религиозные воззрения оказались довольно расплывчатыми; подростком я вообще посещал «внеконфессиональную» церковь. А позже моей церковью стала англиканская церковь Канады – с тех самых пор, как почти двадцать лет назад я уехал из Соединенных Штатов. Быть англиканцем – почти то же, что епископалом, – мне временами даже кажется, будто я вернулся в епископальную церковь. И все же я покинул и конгрегационалистскую, и епископальную церковь, как покинул и свою родину – раз и навсегда.

В воскресной школе мы устраивали себе забаву, потешаясь над Оуэном Мини, который был таким маленьким, что, сидя на стуле, не только не доставал ногами до пола, но даже коленки его не доходили до края сиденья и ноги торчали вперед, как у куклы. Казалось, будто Оуэн Мини родился с кукольными суставами.

Мы, забавляясь, поднимали крошечного Оуэна в воздух, просто не могли удержаться – он был чудо какой легкий. Это поражало и казалось странным еще и потому, что в его семье испокон веку занимались добычей гранита. И гранитный карьер Мини был большущий, и оборудование для взрывных работ и резки гранитных плит было мощное и устрашающее: гранит ведь порода тяжелая и прочная. И лишь одно в Оуэне напоминало о гранитном карьере – это крупнозернистая пыль, серые крошки, что сыпались из его одежды всякий раз, как мы поднимали его. Он и сам был цвета серого гранита; его кожа одновременно поглощала и отражала свет, будто жемчуг, и выглядела полупрозрачной, особенно на висках, где отчетливо проступали голубые жилки (вместе с его необычным ростом свидетельствуя, что он родился слишком рано).

У него то ли не вполне развились голосовые связки, то ли голос ему испортила гранитная пыль, то ли у него был какой-то дефект гортани или трахеи, а может, он просто поранил горло осколком гранита – так или иначе, Оуэну, чтобы вообще быть услышанным, приходилось кричать в нос.

И все же мы относились к нему с нежностью – «куколкой» звали его девчонки, покуда он увертывался, пытаясь вырваться от них да и от всех нас.

Я уже не помню, с чего вообще началась эта игра с подниманием Оуэна.

Наша воскресная школа принадлежала церкви Христа – епископальной церкви Грейвсенда, что в штате Нью-Гэмпшир. Нам преподавала нервозная и несчастная на вид учительница по имени миссис Ходдл – имя подходило ей как нельзя лучше, потому как ее педагогический метод предполагал частые и продолжительные уходы из класса. Прочитает нам, бывало, какой-нибудь поучительный отрывок из Библии, а затем просит нас хорошенько поразмышлять о том, что мы только что услышали. «А теперь я хочу, чтобы вы посидели в тишине и серьезно подумали над этим! Я оставляю вас наедине с вашими мыслями, – зловеще предупреждала она нас, будто наши мысли могут нас завести в опасную даль, – и хочу, чтобы вы очень серьезно поразмыслили! – говорила миссис Ходдл. И уходила. По-моему, ей просто нужно было покурить, а курить при нас она не могла. – Я скоро вернусь, – говорила она, – и мы все вместе это обсудим».

К тому времени, когда она возвращалась, мы, естественно, начисто забывали, о чем она нам читала; стоило ей закрыть за собой дверь, как мы тут же начинали беситься, как безумные. Оставаться наедине со своими мыслями нам было скучно, и вместо этого мы подхватывали Оуэна Мини, поднимали его на вытянутых руках и передавали друг другу через голову по рядам туда и обратно, причем никто не вставал со стула – в этом-то и заключался смысл забавы. Кто-то – я сейчас уже не помню, кто первый это придумал, – вскакивал со своего места, хватал Оуэна в охапку, снова садился и передавал кому-нибудь другому. Тот – следующему, и так далее. Девчонки тоже участвовали в игре, которая увлекала их едва ли не больше, чем мальчишек. Оуэна мог поднять любой. Мы обходились с ним очень аккуратно и за все время ни разу не уронили. Правда, рубашка его могла слегка помяться, а галстук – он был слишком длинный, и Оуэну приходилось заправлять его за ремень, чтобы не свисал до колен, – так вот, иногда галстук вылезал из-под ремня, а из карманов высыпалась мелочь (прямо нам в лицо!). Деньги мы ему потом всегда возвращали.

Если в карманах у Оуэна лежали бейсбольные карточки, они тоже оказывались на полу. Это его здорово злило: все игроки у него были разложены в каком-то порядке, то ли по алфавиту, то ли отдельно игроки внешнего, а отдельно – внутреннего поля. Мы не знали, по какому принципу он их раскладывает, но некий принцип там был, это точно. Когда миссис Ходдл возвращалась в класс, и он наконец мог сесть на свое место, и мы отдавали ему все его пятаки, десятицентовики и все его бейсбольные карточки – он потом еще долго с молчаливой мрачной яростью их перекладывал в нужном порядке.

Зато гранита в Гранитном штате всегда будет хватать, и семья маленького Оуэна Мини занималась добычей гранита. Вообще в нашей не слишком обширной приморской части Нью-Хэмпшира это дело никогда не считалось перспективным, но их гранитный карьер располагался как раз над таким местом, которое геологи называют «эксетерским плутоном». Оуэн Мини говаривал, что мы тут в Грейвсенде буквально сидим на «голове интрузивного магматического пласта»; он произносил это с каким-то затаенным благоговением — так, будто в глазах всякого грейвсендца этот самый магматический пласт по ценности не уступал золотоносной жиле.

Моя бабушка — возможно, в силу своего «мэйфлауэровского» происхождения — к дереву относилась с большим почтением, чем к камню. Из каких-то неведомых мне соображений Харриет Уилрайт считала торговлю лесом «чистым» занятием, а гранитное дело — «грязным». Мне было все равно, потому что дед мой держал обувное предприятие; но он умер еще до того, как я родился, и его известное решение не допускать у себя никаких профсоюзов — то единственное, что я о нем слышал. Бабушка довольно удачно продала фабрику, и я впитал ее убеждения, что губить деревья, зарабатывая на жизнь, — это благородно, а иметь дело с камнем — низко. Магнатов лесного дела — таких, как мой дядя Алфред Истмен — знают многие, но кто хоть когда-нибудь слыхивал о гранитных магнатах?

Гранитный карьер Мини в Грейвсенде сейчас стоит без дела. Изрытая земля с глубокими и опасными водоемами — все это сегодня не имеет никакой ценности даже как недвижимость, и никогда не имело, если верить моей маме. Она говорила, что карьер стоит без дела еще со времени ее детства и что все судорожные попытки Мини возродить его обречены на провал. По словам мамы, весь пригодный для обработки гранит добыли задолго до того, как Мини переехали в Грейвсенд. (Насчет того, когда Мини переехали в Грейвсенд, мне всегда говорили, что это произошло «примерно в то время, когда ты родился».) К тому же лишь малую часть того гранита, что лежит под землей, стоит добывать; остальной — или с дефектами, или лежит так глубоко, что его невозможно извлечь, не раскрошив.

Оуэн мог без конца толковать о таких вещах, как угловые камни и надгробные памятники; все, что нужно для ПРИЛИЧНОГО памятника, пояснял он, — это достаточно большой, гладкий и ровно отрезанный кусок гранита без внутренних дефектов. Тонкости, в которые пускался Оуэн, — и его собственное тонкое и хрупкое сложение — странно контрастировали с грубой тяжестью огромных гранитных глыб, которые на наших глазах грузили на автоплатформы, с диким грохотом карьера, пронзительным визгом, с которым вгрызались в породу резцы врубовой машины — наконечник этой машины Оуэн называл БАРОМ, — и взрывами динамита.

Я, помню, тогда все поражался, как Оуэн умудрился не оглохнуть. В самом деле, что-то произошло с его голосом и ростом, но слух, на удивление, совершенно не пострадал — несмотря на всю ударную мощь гранитного бизнеса.

Именно Оуэн познакомил меня с «Историей Грейвсенда» Уолла, хотя полностью эту книгу я прочел, только когда учился в выпускном классе Грейвсендской академии [1], где этот труд входит в обязательный курс по истории городка. Оуэн прочел эту книгу, когда ему не было еще и десяти лет. Он сказал мне, что УИЛРАЙТЫ ТАМ ЧУТЬ ЛИ НЕ НА КАЖДОЙ СТРАНИЦЕ.

Я родился в фамильном доме Уилрайтов на Центральной улице. Когда я был ребенком, мне не давал покоя вопрос, почему мама решила родить меня, однако не пожелала объяснять, откуда я взялся, — ни мне, ни своей матери с сестрой. Моя мама отнюдь не была распутной девицей. То, что она забеременела и при этом отказывалась обсуждать эту тему, должно быть, сильно поразило Уилрайтов, тем более что мама всегда отличалась очень спокойным и скромным нравом.

Она познакомилась с одним мужчиной в поезде «Бостон — Мэн» — вот все, что она могла рассказать.

Моя тетя Марта заканчивала колледж и уже была помолвлена, когда мама объявила, что вовсе не собирается поступать в колледж. Дед тогда уже был смертельно болен, и у бабушки, которая день и ночь возилась с ним, наверное, просто сил не осталось потребовать от мамы (как в свое время от тети Марты), чтобы та получила высшее образование. Кроме того, мама уверяла, что лучше она останется дома и поможет ухаживать за умирающим дедом — а такая помощь была бабушке в самом деле необходима. А тут еще преподобный Льюис Меррил, пастор конгрегационалистской церкви и руководитель хора, в котором пела моя мама, сумел убедить бабушку с дедушкой, что с маминым голосом стоит серьезно заниматься пением; уроки у хорошего преподавателя, говорил мистер Меррил, — ничуть не менее разумное «вложение средств», чем университетское образование.

И этот момент маминой биографии у меня изначально вызывал вопросы. Если уроки пения были так важны для мамы, почему она занималась только раз в неделю? И если бабушка с дедушкой согласились с мнением мистера Меррила, почему они так упорно противились тому, чтобы мама раз в неделю ночевала в Бостоне? Мне казалось, ей следовало бы вообще переехать в Бостон и брать уроки каждый день! Хотя, я думаю, неизлечимая болезнь деда объясняла многое — бабушке всегда нужно было иметь под рукой помощницу, и мама охотно помогала ей по дому.

Уроки пения проходили рано утром — поэтому-то маме и приходилось отправляться в Бостон накануне и ночевать там; от Грейвсенда поезд шел полтора часа. Мамин преподаватель был человек очень известный и занятой и потому мог уделить ей лишь ранние часы. По словам мистера Меррила, ей повезло, что он вообще согласился ее прослушать: обычно он занимался только с профессионалами. А мама, хоть и пела с детства вместе с тетей Мартой в церковном хоре, к профессионалам явно не относилась. Просто у нее был приятный голос, и она — по обыкновению покладисто, даже робко — приступила к занятиям.

Надо сказать, мамины родители легче, чем ее сестра, смирились с тем, что она не будет поступать в колледж Тетя Марта, вообще-то женщина очень милая, не просто не одобряла мамино решение — она возмущалась, пусть даже и не очень бурно. Все-таки голос у моей мамы был лучше, да и вообще она была красивее своей сестры. Когда обе девочки подросли, именно тетя Марта стала приглашать парней из Академии в наш большой дом на Центральной улице, чтобы познакомить их с родителями, — Марта была старше и первой начала водить «кавалеров», как их называла мама. Но стоило этим ребятам увидеть мою маму — даже еще совсем маленькую, — как их интерес к тете Марте тут же улетучивался.

И вдруг эта необъяснимая беременность! По словам тети Марты, деда в то время «уже мало что заботило» — он был совсем плох и так и не узнал, что его дочь беременна, хотя «она не слишком-то старалась это скрывать», как говорила тетя Марта. Бедный дед, уверяла она, «умер, так и не поняв, с чего это твоя мама так располнела».

Во времена молодости тети Марты тем, кто вырос в Грейвсенде, Бостон представлялся не иначе как гнездом разврата. И хотя мама останавливалась в исключительно благопристойном женском общежитии, где за девушками присматривали, она все же умудрилась, по выражению тети Марты, «согрешить» с каким-то мужчиной, с которым познакомилась в поезде «Бостон — Мэн».

Моя мама была настолько тихой и сдержанной, настолько спокойно воспринимала любые упреки и даже клевету, что ее вполне устраивала такая формулировка Марты, — я даже слышал, как она сама ласково обыгрывала это слово.

— Ах ты, мой грешок, — называла она меня иногда с нежностью. — Маленький мой грешок!

А от своих двоюродных братьев я впервые узнал, что мою маму считали «дурехой», они сами услышали это не иначе как от своей матери — тети Марты. Но в то время, когда этот обидный намек — «дуреха» — дошел до моих ушей, он уже никого не мог ранить: мамы не было в живых больше десяти лет.

И все же она явно обладала чем-то большим, нежели природная красота, прелестный голос и сомнительные умственные способности. Не зря тетя Марта считала, что мои бабушка с дедушкой баловали ее. Причем не только как младшую в семье; тут дело было в мамином характере: ее никогда не видели сердитой или печальной, ей не свойственно было раздражаться или жаловаться. Она отличалась таким мягким нравом, что сердиться на нее было совершенно невозможно. Тетя Марта говорила: «По ней никогда не скажешь, какая она на самом деле решительная». Мама просто поступала как хотела, а потом говорила со своей обезоруживающей улыбкой что-нибудь вроде: «О, поверьте, мне ужасно жаль, что я вас огорчила, но, честное слово, я постараюсь, чтобы вы простили меня и продолжали любить, как если бы ничего не произошло!» И это помогало!

Это помогало, по крайней мере до тех пор, пока она не погибла — и уже ничего ни пообещать, ни исправить не могла, — загладить подобное огорчение даже она оказалась не в силах.

Молитва об оуэне мини краткое содержание
Оценка 5 проголосовавших: 1

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here