Молитва сепфоры ты мое счастье ты мой покой

Самое детальное описание: молитва сепфоры ты мое счастье ты мой покой специально для посетителей нашего ресурса.

«Когда усыхает в тебе любовь, — говорила матушка своим чадам и всем, кто нуждался в таких наставлениях, — молись так: умягчи сердце мое, Господи!» Да, почти двухтысячелетний опыт православия свидетельствует: все совершенства высокой духовной жизни меркнут рядом любовью, устремляющейся к Небесам и ко всякому творению Божьему. Ею была проникнута жизнь великой молитвенницы и прозорливой старицы Сепфоры. Схимонахиня Сепфора насыщала советом и радостью всех, приходящих к ней, всех одаривала теплом боголюбивого сердца. Учила уступать и прощать, а главное – в наше житейское время – просить Господа о даровании любви.

Кто-то из монахов спросил матушку: «А как молиться за неверующего родственника?» Матушка уточняет: «Он хоть немножко верует, этот человек?» «Разве самую малость, чуть-чуть». «Видно, очень уж он ушел вглубь грехами. За этого человека можно молиться. Очень сильно нужно молиться. А какой не трогается, не верит ни во что… За него будешь молиться – тебе враг тут же этой молитвой прямо по голове даст». «Даже если за родственника молишься?» «Да хоть за родственника, хоть за кого. Если он не верует нисколечко, за это враг и бьет». Снова кто-то из молодых спрашивает: «А если близкий человек спивается или спился, можно ли за него молиться? По силам ли нам?» «Хоть как трудно, но молиться надо. Болеть душой нужно. Просить нужно… Вонифатия просить, Трифона просить, Ивана Воина, Иоанна Милостивого, Филарета Милостивого. Проси всех угодников. Какой-нибудь уж угодничек помолится. Без угодников мы никуда».

Как и всех православных, монахов заботит то, чем особенно слаб нынче современный, многознающий человек. «Матушка, как бороться с тщеславием? Бывает, только сделал что-то и уже говоришь всем, что это я! Я и то, и то умею». «А ты иди по правде, нигде себя не хвали. Неважно, что говорят. Живи по правде, не криви. Кто покорит, а кто и похвалит. А ты знай свое. Оставайся собой. Хоть как на тебя скажут. Не начинай оправдываться: «Я так-то сделал… потому-то» И не хвались: «Я то и это сделал». Ничего ты не сделал. Плохой ты, плохой. Прозвали тебя плохим, и пусть. Глядишь, Господь тебя исправит. А людское мнение изменчиво…»

Ты — моя нежность, ты – моя ласка,
Ты – моя свежесть, ты — солнечный свет.
Ты – мое счастье, ты – моя сказка,
Ведь без тебя в жизни радости нет.

Ты – моя песня, ты – моя тайна,
Ты – мой восторг, мой живительный вдох.
Может, я встретил тебя не случайно,
Может, я жить без тебя и не мог.

Ты подарила мне трепет волненья,
Радость страданья и боли восторг,
Встреч ожиданье и муки сомненья,
Горечь прощаний и совести торг.

Ты возвестила мне новую эру,
Новое солнце и новый рассвет.
Ты подарила мне светлую веру,
Быть с тобой рядом на тысячу лет.

Видеть лучащихся глаз переливы,
Слышать дыхание трепетных губ,
Чувствовать, милого сердца мотивы.
Как же, влюбленный, я счастлив и глуп.

Как же мне хочется быть с тобой рядом,
Видеть тебя, наслаждаться тобой,
Греться под милым, лучащимся взглядом,
Нежность дарить и тревожить покой.

Греть твои руки дыханьем влюбленным,
Греть твою душу признаньем своим,
Волю давать всем мечтам запрещенным,
И потакать всем желаньям твоим.

Радовать, баловать, холить, лелеять,
Быть твоим рыцарем, другом, слугой,
Все твои черные мысли рассеять,
Видеть в нарядах, видеть нагой.

Ты – мое солнце, ты – мои звезды,
Ты — весь мой день, ты – вся моя ночь.
Ты – мои мысли, ты – мои грезы,
Ты – моя мама, ты – моя дочь.

Ты – моя радость, ты – мое горе,
Ты – весь мой мир, ты такая одна.
Ты – вся земля, ты — огромное море,
Ты – моя жизнь, ты одна мне нужна.

Ты в моем сердце, и я это знаю,
Пусть после встречи проходят года,
Если когда-то тебя потеряю,
То все равно, ты со мною всегда…

В конце восьмидесятых годов матушка Досифея че­тыре раза побывала в Киево-Печерской Лавре. «Всякий раз мы летали туда на самолете, – рассказывает мать Пантелеймона. – В самолете «Ил-18» ей уступали лучшие места, глядя на нее с великим уважением. В девя­носто с лишним лет, слепая, она и виду не подавала, что ей трудно. Так ласково и спокойно беседовала со стюар­дессами, что те приглашали ее на следующие рейсы. Меня укоряла: «Вот ты за меня все боишься, а они – нет». В полете матушка чувствовала себя хорошо и, глядя в иллю­минатор, приговаривала: «Здесь-то, верно, и Бог ближе, и Ангелы показываются». Застегиваем ремни, она спрашивает: «А это еще зачем?» – «Для надежности, от воздушных ям». – «Что ж это, и в небе дорога портится?» Она могла создавать настроение, укрепляя нас, немощных, доброй шуткой и вовремя сказанным словом».

«В Киеве мы останавливались в Покровском монас­тыре, продолжает мать Пантелеймона. Матушка больше всего любила молиться в Киево-Печерской лавре, в пещерах. Там она духом общалась со святыми угодниками. Она вспоминала, как еще пешком ходила в Киев. Помнила расположение мощей, а после Литургии всегда подходили к ней Старцы, давали большую служебную просфору, антидор и благословляли. И это всегда. А если бывали на всенощной, то помазать освя­щенным елеем подходили к лавочке, и что характерно, там много было сидящих старушек, а ее помазывали одну. В пещерах мы старались побывать одни, матушка не любила с «экскурсиями». Но случалось, что матушка сама рассказывала про святых».

Матушку тянуло в святые обители. В 1988 году, недели через две после прославления преподобного Амвросия, она со своей духовной дочерью, будущей мона­хиней Пантелеимоной, посетила Оптину Пустынь, нам» дящуюся в то время все еще в разрухе. «Когда приехали, – вспоминает мать Пантелеймона, пошли по территории. Она говорит: «О, какая же благодать здесь. Мы обошли все вокруг, прошли по всем развалинам, и я поняла, что она все благословляет, эту обитель кругом». Может быть, матушка предвидела тогда, что вскоре возникнет у нес благодатная связь с великой русской обителью.

В декабре 1989 года владыка Серапион, Митрополит Тульский и Белевский, постриг матушку Досифею в схиму с именем Сепфоры ( Семфора – птичка (древнеевр.) Это ими носила жена пророка Моисея Боговидца) . Матушке девяносто три года, но она в тишине уединения сокровенно пост молитвенный подвиг, немного приоткрытый лишь ее келейнице. «Когда она начинала молиться, – вспоминает келейница 3.. – я, бывало, подойду, – очень мне хотелось посмотреть, как схимники молятся. Она столько имен начитывала человеческих, что я рот раскрывала от удивления. А сколько она знала икон Пресвятой Богородицы, называла каждую икону – так она молилась Ей. И вот она встает на колени. Матушка говорила так: «Вот висят десять икон, – читай десять тропарей обязательно, утром или вечером, ночью, этим иконочкам помолись. Это не выставка».

Матушку Сепфору безпокоило то, что ей, схимнице, как она думала, придется умереть в миру. Долго она молилась Матери Божией, и вот Та явилась ей однажды ночью во сне, в ее маленькой келейке в Киреевске. «Ты не умрешь в миру, – сказала Она. – Ты умрешь в Клы­кове, в монастыре». Матушка лишь подумала недоуменно: «А где ж оно такое есть?», как Пречистая ответила: «Не надо тебе знать. Придет время – свя­щенники сами к тебе приедут». И матушка стала ждать.

Приезжали к ней монахи, священники, она каждого спрашивала: «Вы не из Клыкова?» Те удивлялись, что за Клыкове, почему такой вопрос. Параскева, дочь матушки, тоже смущалась: «Мама, откуда ты взяла это Клыкове? Что это за место?» Матушка Сепфора отвечала кратко: «Какое тебе дело?», – и не объясняла ничего. Однако не так уже много оставалось времени ей ждать до переезда в Клыково.

Позднее, уже в Клыкове, келейница З. спросила: «Матушка, а как это так получилось, что ты не в женском монастыре, сейчас же много их на Руси, а в мужском?» Матушка Сепфора сказала: «Я по велению Пресвятой Богородицы здесь. Мне было во сне такое видение. Я скорбела, что мне, схимнице, придется умереть в миру, а Она мне сказала: «Ты в миру не умрешь, ты умрешь в монастыре в Клыкове». И все, кто ни приезжал, на меня смотрели удивленными глазами, когда я каждого спрашивала, не из Клыкова ли при­ехали».

У матушки Сепфоры бывали первые насельники вос­станавливающейся Оптиной. Им предстояли великие труды, – без Божьей помощи не поднять. Матушка узнавала их имена, вносила в свой помянник в память. В 1994 году их было уже более восьмидесяти. Молитвы ее были неоценимой помощью оптинцам. Но не только молитвы. Вот руководит молодой иеромонах восстановлением храма. Матушка духом видит, что там что-то не так. волнуется. «Поезжай, – говорит келей­нице, – скажи ему, что правый угол у него не идет. Пусть сделает так и так. Мне, что ли, ехать ему пока­зывать?» Едет оптинский послушник, будущий монах, в Киреевск (послан к матушке Сепфоре). «Еду на ма­шине, – рассказывал он, – смотрю по сторонам, раз­глядываю проходящих женщин. Заезжаем в Киреевск к матушке, а она мне, что называется, с порога: «И что ты, зачем тебе бабы эти?»

Клыково расположено неподалеку от Козельска, на возвышенном берегу речки Серены. Прозрачные березовые рощи, поля и луга, высокое небо. В пяти километрах, за холмом – Шамордино. Вблизи Клыкова находится курган, место захоронения татар, убитых при осаде Козельска, «злого города», как они его назвали за то, что весной 1238 года он оборонялся семь недель против тьмачисленного Батыева войска, и козельчане уничтожили более четырех тысяч татар. Спустя века едва ли не злее татар Святую Русь опустошали большевики. Остались следы их разрушительной деятельности и на берегах тихой речки Серены. Разорено было поместье, превращен в руины храм, построенный в 1826 году владельцем этих земель поручиком Полторацким, опустело село Клыково. Со временем храм Спаса Нерукотворного оброс кустами и деревьями.

В первые годы возрождения Оптиной была послана таинственная весть от Господа Клыкову и его храму. Одна из тогдашних жительниц села, заведующая почтой, ныне пенсионерка, Вера Ивановна Медведева, работая у себя в огороде, увидела некий дивный предмет летящий в синеве неба и сверкающий, как бы огненный, ковш. Он появился с востока. Трижды облетев руины храма, ковш стремительно ушел на восток. Это было за год до восстановления храма. А осенью 1993 года та же Вера Ивановна видела Спасителя, склонившегося в небе над храмом. Однажды был замечен и страж этого ч рама. Ангел небесный, он показался на миг летящим над речкой Сереной.

Храм был возвращен Церкви в 1992 году. Архиепископ Климент Калужский и Боровский благословил устроить Архиерейское подворье силами братии пришедшей из Оптиной Пустыни и поселившихся здесь. По благословению владыки среди других перешел жить и трудиться в Клыкове послушник Сергий, который в 1994 году принял иноческий постриг с именем Феодосия и был рукоположен во иеродиакона. Настоятелем храма Спаса Нерукотворного тогда был иеромонах Пахомий. Отец Илий благословил о. Феодосия побывать в Киреевске у матушки Сепфоры, спросил, знает ли он ее. Он сказал: «Знаю». Отец Илий прибавил: «Поезжай к ней. Она будет вас окормлять».

Но не сразу собрался отец Феодосии в Киреевск. «Через какое-то время ему понадобилось ехать в Москву с братом Сергием, будущим о. Никоном, на поиски благо­творителей, так как не было средств на восстановление храма, но решили сначала заехать в Киреевск, – рассказывает о. Михаил, – испросить молитв и благословения. Приехав к матушке, мы постучали в дверь и нас приветливо встретила ее дочь. Сергий пошел в комнату к матушке, так как его уже знали. Пошел за ним и я. Матушка спросила, кто я такой и откуда. Я сказал, что меня зовут иеродьякон Феодосии и что я из Клыкова, где восстанавливается храм».

Матушка Сепфора оживилась, радостно захлопала в ладоши и сказала: «Слава Тебе, Господи! Пресвятая Богородица! Из Клыкова приехали!» Потом стала расспра­шивать о Клыкове. «Я очень удивлялся, – вспоминает о. Михаил, – что матушка со мной так приветлива. Она разговаривала со мной, как с человеком, которого давно знает. Мне не хотелось ее утомлять, и я пытался выйти комнаты, но она меня не отпускала. Наш разговор о Клыкове продолжался до двух часов ночи. Она говорила, что будет там построено то и то, и свободно ориенти­ровалась в месте, где никогда не бывала. Слыша, как она называет будущие постройки, я изумлялся, зная нашу скудость».

Заметив его недоумение, матушка Сепфора решила ему напомнить, что она Старица и не может вести пра­здных разговоров. Она сказала о. Феодосию, что у него два седых волоса в бороде и две маленьких родинки на правой ладони (она не могла этого видеть, так как была слепая). Обнаружив у себя все это, о. Феодосии понял, что матушка так вот обличила его помысел недоверия к ней. Узнав, что он строит в Клыкове деревянный дом, она сказала: «И строй, строй побыстрее. Я к тебе жить приеду».

Бываю так, рассказывал отец Михаил, что он ничего не говорит, не спрашивает матушку, а сидит возле нее и внутренне молится Господу и Богородице о чем-то, а матушка словно слыша его молитву, говорит ему то, что и есть ответ на его молитвенное прошение.

Отец Михаил знал, что к матушке заезжают оптинцы получить благословение на сбор пожертвований. Она молилась о них, и дело шло, Оптина восстанавливалась. Матушка спросила о. Михаила: «Ты знаешь, как блаженные строят?» Он ответил: «Нет». – «Вот как дети, – продолжала – кубики складывают, играючи, так и мы – молимся, а сами все кубики складываем, чтобы дело делалось». Отец Михаил сказал, что у них в Клыкове нет ни рубля и что вот и вот они едут искать средств для восстановления храма. Матушка улыбнулась: «Все у вас будет, – и храм, и колокола, и домиков настроите, и забор сделаете. Я вас научу, как просить. Когда будете просить, не говорите «пожертвуйте», а «сотворите святую милостыню», и люди сами будут вам давать что имеют. Это слова священные. Сам Господь сказал: Милости хочу, а не жертвы (Мф. 12, 7).

«Мы на следующий день поехали, – вспоминает отец Михаил, – и в Москве зашли в первую попавшуюся контору, прося помощи по матушкиному научению. Нам дали столько денег, что можно было начинать восстанавливать храм. На обратном пути мы побывали у матушки, благодаря ее за молитвы».

В другой раз матушка Сепфора предсказала, что один из жертвователей подарит Клыковскому подворью машину. И даже научила, как выбрать из нескольких самую надежную. «Обращаюсь к ней с просьбой, говорит отец Михаил, – как нам не ошибиться, потому что машин много и все одинаковые. » Она отвечает: «Ну, ваша будет такая особенная: на ней крестик увидите, три троечки и число Ангелов». И вот на второй машине я увидел крестик, нарисованный пальцем на пыльном капоте, а цифры, выбитые на кузове были те, которые и назвала матушка: 333144. »

О многом предупреждала матушка клыковских иноков. Однажды она сказала отцу Феодосию, чтобы он готовился к постригу в мантию, и посоветовала купить серебряный крест. Она спросила его, какое он хотел бы имя получить в монашестве. Он ответил, что ему нравится то, которое есть – Феодосии. «А что, – заметила матушка, – Михаил тебе не нравится?» – «Действительно, – рассказывает отец Михаил, – скоро владыка мне назначил постриг в мантию. А крест я себе купил нательный. Потом же выяснилось, что владыка сразу назначил хиротонию, и мне понадобился крест священнический, о котором и говорила мне матушка».

Как и сказал отец Илий, матушка действительно на­чала духовно окормлять насельников Клыкова. Ее поучения были не только практического характера (как, например, просить денег на храм и другие), но и чисто духовного, монашеского. Она говорила порой очень простые вещи, но здесь важно было то, что их говорит мудрая Старица. Простое получало глубину и наполненность небесным светом.

Вот, например, неким инокам захотелось от суеты и разных забот убежать в какое-нибудь пустынное место. Когда матушке сказали это, она глубоко вздохнула, – да, она сама всю жизнь имела такое желание, очень естественное для монаха, но. «Радость моя, – сказала она, – пустыня везде». – «Где?» – «Вот», – коснулась она рукой груди. «В сердце?» «Да. Вот Он здесь с нами Господь. И Матерь Божия. Где их искать, если Они тут?»

Пожаловался инок, что трудно бороться с унынием. «Ты не отступай, – сказала матушка, – Пришел сюда – не оборачивайся. Хоть какое тебе горе, хоть какая скорбь, пусть ругают, бьют – никуда. Скажи себе: тут мое место, не поддамся. Пусть говорят о тебе что угодно. Бери на себя все. Да и от кого терпишь-то, подумай: все одинаковые. Твое дело – бегай да бегай по послушанию, ни о чем худом не думай. И не устанешь».

Спросили у нее, каким святым подражать лучше. «Серафима Саровского надо больше всех слушать, – сказала она о подвижнике как о живом. – А из давношних. » Она задумалась. «Давношние» – это великие монахи первых веков в Египте, Палестине, Сирии, Греции. Антоний Великий, Макарий Великий, Павел Препростый. Аммы Феодора, Сарра, Синклитикия. И продол­жила: «Э-эх, нам по-ихнему не жить, мы так не сможем. О них даже и говорить нечего – разве потянем? Помни близких: Амвросия Оптинского, Иоанна Кронштадтского. Собирай, кто поближе».

Кто-то вопросил попросту: «Как жить, матушка? Та­кое время, кругом одни искушения!» «Вставай с постели, – ответила она, – и подходи к Господу: «Господи Иисусе Христе, Боже наш, помилуй нас». И проси все куда тебе и что. А то враг поведет. Выйдешь за порог там семь дорог, а тебе одна нужна. И молчи. Камешки в рот клади – и будешь спасаться. Встретится кто: «Что это с ним? Не разговаривает». А ты без внимания. Знай свое дело. И молитву держи: «Господи, Сокровище мое! Ты мое счастье. Ты мой покой. Пр­даюсь воле Твоей!» Не отходи от Него».

Она говорила, что монаху молиться – значит рыдать.

Пустынь в сердце

В Пустыни Спаса Нерукотворного, расположенной неподалеку от Оптиной Пустыни — в старинном селе Клыково, в конце XX в. жила удивительная старица, схимонахиня Сепфора, носительница редчайших духовных даров, трудно совместимых с нашим временем оскудения веры, – глубокого смирения, сильной дерзновенной молитвы и прозорливости.

Матушка Сепфора (в миру – Дарья Николаевна Шнякина, урожденная Сенякина, 1896–1997) прожила в Спасовой пустыни всего около полутора лет, окормляя братию и паломников, но сколько всего произошло за это время… Ее наставления и поучения преобразили жизнь каждого из тех, кому посчастливилось с ней общаться. Ее непрестанными молитвами, по словам наместника обители о. Михаила, ожило и сдвинулось с мертвой точки дело строительства монастыря, казавшееся в такой глуши неподъемным. Благодаря ей многие люди первый раз в жизни сделали ошеломительное открытие: молитва изменяет мир! Насельники монастыря были свидетелями многому: и исцелениям, и точным исполнениям ее предсказаний, и чудесам! По утверждению о. Михаила, с ней казалось, «что между Небом и землей вообще нет никакой дистанции, настолько помощь ее была очевидна».

Иисусова молитва

Почти невероятно, что интенсивная духовная деятельность этой простой женщины, родившейся в глухой Тамбовской деревне и прожившей, по обычным меркам, вполне заурядную жизнь в миру, долгое время была никому не видна. Лишь ближе к концу своего пути великая молитвенница, что сравнилась в своем молитвенном подвиге со знаменитыми подвижниками прошлого, была явлена миру.

Детство матушки Сепфоры, тогда еще Дарьи, было таким же, как у всех крестьянских детей. Она и в поле работала, и на скотном дворе, и еду готовила, и пряла, ткала, вышивала. Но с ранних лет девочку тянуло к монашеской жизни. Монашки научили Дарью Иисусовой молитве. И что бы она ни делала, про себя повторяла эту молитву, ведущую, по выражению исихастов, к единению с Богом – смыслу и цели христианского делания. «Вот, бывало, грядку копаешь, – вспоминала впоследствии матушка Сепфора, – толкнешь лопату-то и разом: «Господи Иисусе Христе Сыне Божий…» А потом тянешь ее обратно и договариваешь: «Помилуй мя, грешную».

Среди родственников отца и матери Дарьи были монахи; а те, которые жили в миру, ходили по святым местам и на Афон помолиться. Оттуда дед принес для нее, семилетней, четки от прозорливого старца. И стала бы Дарья монахиней, если бы не тяжелые времена. Шла война, отец умер, да и средств особых не было, чтобы уйти в монастырь, (раньше туда с пустыми руками не принимали), и мать благословила Дарью на брак. У свекра хозяйство было большое, ни минуты свободной не оставалось; но душою она «простиралась» к Богу, и что бы ни делала, творила Иисусову молитву. А еще втайне от всех Дарья строго постилась. Мяса никогда в рот не брала. И все больше молчала.

В 1933 г. семью жестоко раскулачили, и она с четырьмя дочками в одночасье оказалась на улице. Их приютила одна старушка. Первое время просили милостыню, потом Дарья стала шить на заказ. Лишь когда удалось перебраться к мужу в Болохово (Тульская область), – муж уехал туда еще до раскулачивания, чтобы заработать и перевезти семью, – стало полегче, хоть и жили поначалу вшестером в проходной комнатушке, спали на полу… Потом началась война, а вместе с ней пришли новые горести и тяготы. Дарья молилась: «Господи! Не дай погибнуть!»

«Душа – лучший храм Божий, и кто молится в душе, для того весь мир стал храмом».
Старец Силуан Афонский.

Когда муж вернулся с фронта, жизнь стала налаживаться. Но в 1955 г. он умер. Дочки выросли. Именно в это время ее напряженная внутренняя жизнь мало-помалу стала открываться окружающим. У нее даже появились духовные дети, которые советовались с ней по всем вопросам.

«Вы не из Клыкова?»

В 1967 г. уже на склоне лет в Свято-Троицкой Сергиевой лавре ее постригли в мантию с именем Досифея. Она подолгу жила у дочери Александры, которая купила небольшую часть дома рядом с лаврой; или отправлялась в Киреевск (Тульская область) к дочери Параскеве, которая, рано овдовев, осталась с маленькими детьми на руках. И опять матушка занималась домашним хозяйством, обихаживала детей, водила их в церковь за 8 км от дома, а в душе молилась.

В 1989 г. ее постригли в схиму с именем Сепфора (в переводе с древнееврейского – «птичка»; так звали жену пророка Моисея, получившего от Бога скрижаль с Десятью заповедями). Это редкое ветхозаветное имя, которым почти никого и не нарекают при пострижении в схиму, заставляет вспомнить о библейских праведниках, которым матушка так близка была по духу и молитвенному подвигу.

Она все больше стала жить в Киреевске. В своей небольшой комнатенке, больше похожей на келию, матушка читала так любимую ею Псалтирь («она такая сладкая, из нее и служба вся составлена», – говорила она), уединенно молилась, прося за близких и за дальних. Об одном горевала, что придется ей, схимнице, умереть в миру.

Но однажды, по молитвам матушки, к ней явилась Пресвятая Богородица и сказала: «Ты не умрешь в миру, ты будешь жить в Клыково, и там окончишь жизнь». На безмолвный вопрос матушки: «А где же оно такое есть?» – Пречистая отвечала: «Не надо тебе знать. Придет время – священники сами к тебе приедут». И матушка стала ждать, встречая каждого приезжающего вопросом: «Вы не из Клыкова?»… Прошло несколько лет. И вот, наконец, приехали из Клыкова, где только-только начал восстанавливаться храм Спаса Нерукотворного.

Храм Спаса Нерукотворного, закрытый в 1937 г., вернули Церкви в начале 90-х. К этому времени от него остались только разрушенные стены. По благословению митрополита Калужского и Боровского Климента решено было устроить здесь Архиерейское подворье. В 1993 г. зародилась Спаса Нерукотворного пустынь.

В 1996 г. под Рождество матушку перевезли в Клыково, в новый сруб, в котором только заканчивали отделку. Но она радовалась. Говорила: «…Господь вернул мне деревящечку».

Дарованное Богом

«С ней всегда было легко. С ней можно было говорить обо всем: о наболевших вопросах, о строительстве храма, о судьбах России, даже о ремонте машины. Она во всем разбиралась, точнее все знала. Только далось ей это не высоким образованием, а молитвами, Богом даровано было», – вспоминал о. Михаил. «По ее молитвам тогда мы просто на крыльях летали», – рассказывали монахи. И работа закипела, и пожертвования пошли, и благодетели появились.

Для многих людей, общавшихся с матушкой Сепфорой, было очевидно, что «слепая старица видит ангельский мир так же ясно, как вот мы видим друг друга», что «для нее само Небо открыто». Сохранилось много историй о провидческом даре матушки. Она зрила все потаенное в людях, их предназначение и грядущие события жизни.

Имела она и дар утешительный. Отчаявшиеся уходили от нее ободренными, печальные – с надеждой в сердце, сомневающиеся – с верой в душе. Многие говорили: «Приходишь к матушке ощипанным куренком – больным, несчастным, унылым, а уходишь белым лебедем. Как будто не идешь уже, а летишь». Но самое важное, если человек попадал к ней, он начинал постепенно поворачиваться в сторону молитвы. Сила ее веры укрепляла и возжигала веру других.

Матушкины уроки

Матушка многому учила своих духовных чад. Вот только некоторые из ее наставлений: «Не блуждай мыслями, молись», «Вот все, что тебе скажут, исполняй как для Господа. А главное – с Господом надо все время быть. Будешь с Ним, и Он с тобой будет», «Послушание дороже всего», «Не ропщи ни на кого», «Отдай себя Господу», «Сила бывает не от еды, сила от Господа… Вот без Бога хоть объешься – все без толку. С Ним … и встанешь бодрым, и голодный пойдешь».

Матушка неустанно повторяла, что надо чаще обращаться к святым. Если висит у тебя дома пять икон, каждой надо знать тропарь, житие святого, чтобы это не было чужим. Иначе это не иконы, а выставка картин. Говорила также, что надо все время обращаться к миру Горнему.

Как-то ей пожаловались, что порой хочется убежать от повседневной суеты в уединенное место. «Радость моя, – сказала матушка, – пустыня везде». «Где?» – последовал вопрос. Она коснулась рукой груди. «В сердце… Вот Он здесь с нами Господь… И Матерь Божия. Где их искать, если Они тут с нами?»

«…Дух Божий не смотрит ни на ученость, ни на «простоту», ни на богатство, ни на бедность, а только на сердце человеческое, и если оно пригодно, то Он там живет и дышит…» Митрополит Вениамин (Федченков).

Старица предвидела свой уход «домой», как говорила она, и накануне всех благословляла и наделяла подарками. Ее похоронили, как она и хотела, возле Никольского придела храма Спаса Нерукотворного. После кончины матушки в ее келии замироточила ее фотография. Каждый приехавший в Спаса Нерукотворного пустынь становится свидетелем этого чуда.

Полное житие матушки Сепфоры можно прочесть здесь

ИЗ НАСТАВЛЕНИЙ МАТУШКИ СЕПФОРЫ

Матушка учила : ” Молитесь так: Господи утверди сердце мое по тебе горети!” Молитесь за старших и начальство!”

Никогда не оставлять Богородничное правило, обращаться к святым, к Пресвятой Богородице, ко Господу, не обходить глазами и сердцем ни одной иконы в святом углу: обращаться каждый день, не забыая, что это святые, Пресвятая Богородица, Господь и они слышат нас ”.

Матушка Сепфора часто говорила, что нельзя ругать детей, кричать на них… Дети воск сырой… Из него можно слепить, что хочешь …

А когда дети совершают какие то проступки, когда выходят из повиновения родителй, матери надо молить Бога, чтобы Бог помиловал, направил их на добрый путь.

Матушка Сепфора очень не любила, когда порицали кого-то. Она запрещала: ” Никогда не смей говорить ни оком плохо… Каждый человек стоит перед Богом. Господь знает как управить его жизнь. И кто мы такие, чтобы осуждать…”

” Если хочешь, что то узнать, ты прежде помолись Помолись Господу, Божьей матери, а потом иди ко мне. И все что нужно, я тебе открою “, — говорила матушка Сепфора

Матушка не уставала повторять, что надо чаще обращаться к святым. “Если висит у тебя пять икон, каждой нужно знать тропарь, житие святого, чтобы это не было чужим, иноче это не иконы, а выставка картин”.

Говорила так же, что надо все время обращаться к миру горнему… Сама матушка Сепфора пребыыала в непристанной молитве, долго не разговаривала, не терпела пустой болтовни.

Видео (кликните для воспроизведения).

Матушка учила молиться, не раз говорила о том, что наука спасения души самая важная в жизни и самая сложная. Она постигается долгими трудами, потом и кровью. Сама она непристанно читала Иисусову молитву, очень любила петь псалмы.

” Вот все, что тебе скажут, исполняй как для Господа. А главное с Господом надо все время быть. Будешь с ним, и и он с тобой будет “, — учила матушка Сепфора

Матушка учила : ” молитву Иисусову можно везде читать, когда не один, про себя читай, а когда один, то вслух читай устами … ты туда идешь и сюда идешь, ты и в церкви, ты и священник, где ты успеешь? а все равно Иисусова молитва дороже всего ”

Матушка говорила ” Сила бывает не от еды, сила от Бога — вот сила… Вот без Бога хоть объешься — все без толку. С Ним , с НИМ. С Ним ! Тогда и встанешь бодрым и голодный пойдешь… Хоть не ел — не ропщи, ты еще голода не видел. А Господь с тобой — и ты сыт ”

“ Вставай с постели и подходи к Господу: ” Господи Иисусе Христе, Боже наш помилуй нас “. И проси куда тебе и что, а то враг поведет

Выйдешь за порг — там семь дорог, а тебе одна нужна . Молчи и молитву держи: “Господи ! сокровище мое ! Ты мое счастье … Ты мой покой.. Предаюсь воле твоей!” Не отходи от Него ! — наставляла матушка Сепфора …

Матушка Сепфора — птичка Небесная

Неграмотная, скромная, простая,
Она любого видела насквозь.
Всю жизнь трудилась, отдыха не зная,
И много ей страдать в миру пришлось.

Терпению, смирению учила.
Молилась по ночам, когда все спят.
Сепфора очень многих исцелила,
Духовно окормляла своих чад.

Монахи приезжали за советом,
Миряне часто шли с бедой своей.
Казалось, ей известны все ответы
И Божий промысел о судьбах тех людей.

Могла она душой перемещаться
В пространстве, чтобы в Лавре побывать.
Учила всех молиться, причащаться,
Дорогу в жизни к Господу искать.

Несла она по жизни крест тяжёлый.
Их раскулачили. Потом была война.
С детьми скиталась по окрестным сёлам.
Муж умер. Не роптала, что одна.

Четыре дочери-красавицы и внуки,
Хотя в монастыре мечтала жить.
Работала, не покладая руки.
Умела вышивать, готовить, шить.

Иисусову молитву непрестанно
Творила за работой про себя.
И тропари читала постоянно,
Сто пятьдесят святых душой любя.

В сто лет на службе в Храме всем на диво
Часами на ногах могла стоять,
А умирала тихо и красиво.
Об этом остаётся лишь мечтать.

Сепфора — птичка Божия, летала
Ещё при жизни по святым местам.
Такое только в сказках я встречала,
Но чудеса приносят счастье нам.
07.07.2018

Провожу по гитаре рукой.
И звук тихий, басовый, глухой
В темноте растворился густой.

От мелодии тонкой струны
Загрустили счастливые сны…
О тебе они вспомнили вдруг.
И о ласках твоих губ и рук.

И так стало покойно, тепло…

Без тебя мне прожить не дано…

Моя тихая, мягкая боль.
Моя громкая, жгучая боль.
И встаю, и ложусь я с тобой.

Так ложатся уставшие дни.
Так встают снова утром они.
Понимая, что надо вновь жить.
Понимая, что надо вновь быть.

И спастись можно, лишь сжав рукой.

Эту боль… эту сладкую боль.

Моя точка.
Мой вход в мир иной.
Моя рифма.
Размер мой.
Мой стих.

Ты – надежда, что ночью не спит.

Впрочем, это уже не покой,
Когда кто-то не спит. это боль.

Вот такая мне доля с тобой.

Анатолий, красиво! Особенно тронуло это —

Моя точка.
Мой вход в мир иной.
Моя рифма.
Размер мой.
Мой стих.
Ты – надежда, что ночью не спит.
Впрочем, это уже не покой,
Когда кто-то не спит. это боль.

Красивое, трепетное стихотворение!

Ты как калейдоскоп. Цветные стекла разом
Перевернули мир, что раньше серым был.
Заполнив пустоту, ты будто ярким пазлом,
Легла в картинку дней, из сказки сделав быль.

И где бы ни был я, твои глаза и губы
Мне видятся вдали, твой запах в ветерке.
Быть может скажет кто, что счастье мое глупо,
А я мечтаю жизнь идти рука к руке.

Душа отдохнула, пока я читала ваши стихи, Толя!

Толя, лирическая твоя душа:) В счастливых чувствах всё: и счастье, и боль, и покой, и многое, многое другое.
А зачем приписочка «ЛГ»? Пусть бы народ помучился в догадках — ЛГ или не ЛГ.))

боль из сладости.
сладость из боли.
расставания — словно мозоль..
будто сердце ножом искололи.
не унять, не прижечь эту боль!

расползается ядом по крови
ненасытная боль, словно ржа.
и над сердцем растерзанным, вровень
распаляется, злом ворожа.

я в покой от цикуты не верю, —
яд неслышно обнимет меня.
проскользнет в душу плюшевым зверем
и спалит мой покой без огня.

Вновь одни всплески эмоций после чтения твоих размышлений! Сам отравленный, — и других ЗАтравляешь!
Смотри, сколько нас тебя любит! Я тебя так заводить не умею.

Сколько эмоций. Великолепно. Изумительная любовная лирика Ваша!

Ты – мой щербет…
Моя радость, спасенье от бед,
Ярких роз ароматный букет,
Согревающий солнечный свет.

Ты – мой лукУм…
Ты – причина моих сладких дум,
Океана безбрежного шум,
Ты – наездница, я – верный грум.

Ты – мой миндаль…
Музыкальный мотив, пастораль,
С драгоценными чувствами ларь,
И мечта, что уносится вдаль.

Ты – монпансье…
Я – твой паж, господин и месье,
Парный танец английский «лансье»,
В моём сердце – страданий досье.

Все смешалось! Лукум! И миндаль!
Монпансье!
Наших чувств пастораль!

А любовь, она такая:
С нею скучно не бывает.
И чем больше радуг в ней,
Тем и чувственность сильней!

Как всегда, неординарно переданы мысли и чувства и в этом проникновенном стихе! Замечательно!

Вот такая мне доля с тобой —
Прочитать про чудесный покой!
Ощутить с тобой сладкую боль.
И от чувств растерять весь контроль!

Когда любишь, гамма чувств так многоцветна! Спасибо! С добрым теплом,

Нежно, загадочно и романтично! Чудесный стихотворный дуэт! Счастья, любви и всего самого прекрасного!

Ты мой покой,
Ты боль, надежда, счастье!
Лишь, ты — такой,
С кем хочется обняться
И, не боясь смешаться,
Прожить одной судьбой.

Очень понравилось. Да, именно так и происходит, когда любишь. Спасибо))

И боль моя, и радость, и утеха,
Всё сплетено в одном тебе, родной,
И даже если б ты опять уехал,
То вслед и я была бы за тобой,
Не разделить нас. Мы с тобой едины.
С тебя мой начинается рассвет.
И пусть блестят на волосах седины,
Ты — счастье, без тебя мне жизни нет!

Спасибо, Анатолий. Прелестное стихотворение.

Мелодично, красиво, с глубоким чувством!

Не самая худшая доля, Толя!:) И написал — проникновенно. Спасибо, дорогой!

Всё смешалося в жизни земной,
Словно в супе — тоска, боль, покой.
Но Любовь, что волнует, зовёт —
На десерт самый вкусный компот!

Очень оригинальное, интересное стихотворение. А по косточкам достоинства уже другие друзья его
разобрали. Дальнейших творческих успехов,

Ах, сколько нежности в каждой строчке, в каждом словечке! Читала с трепетом, с замиранием
сердца.

Стихи о Любви, нежных чувствах всегда будут волновать поэтов. И это прекрасно.

Надоело в чудо верить,
Что, однажды, невзначай,
Вдруг, Любовь откроет двери,
И войдёт в твой тихий рай.

Чтоб Она к тебе ворвалась,
Сам ты должен захотеть,
Позабыв про грусть, усталость,
К ней навстречу полететь.

Ты моё всё, одним словом,
И нет мне с тобою покоя!

Толя! Безумно красиво и МУДРО. И сколько ДЫХАНИЯ в строчках. Я тебя целую. )))

КАКАЯ ПРЕЛЕСТЬ! ОЧЕНЬ КРАСИВЫЕ СТРОКИ!

Гитара мне ласкает слуx,
Мелодию выводит нежно.
Мотив знакомый только двум,
О волнах, чайках белоснежных.
Я вспоминаю гибкий стан,
И мимолетный первый вечер.
Была ль любовь наша обман,
Я сам себе сейчас (Щас) не отвечу.

ПРИПЕВ:
Ты играй, играй гитара,
Переборами звеня.
Разгони шторма печали,
Что на сердце у меня.

С тобой встречали мы рассветы,
Нас спать укладывал закат.
Сейчас не знаю даже с кем ты,
Ну, кто же в этом виноват?
Ищу тебя по белу свету,
Хочу тебя я вновь обнять.
Сказать: «Дороже тебя нету!»
И всю тебя расцеловать.

Душевно! Когда любишь, то покой и боль чередуются.

Здесь так много чувств. И боли, и тревоги, и надежды и, конечно, любви. Интересное
стихотворение. Хочется перечитать вновь. Успехов и вдохновения вам, Анатолий.

Из моего раннего, но актуально!

ты моя боль. и ты моя радость,
ты моя горечь. и ты моя сладость,
ты моё счастье. ты моё горе,
ты мой острог. безбрежное море,
ты мои слёзы. заливистый смех,
ты неудачи. огромный успех,
ты талисман мой, ты мой оберег.
сколько пройти предстоит нам дорог?

Да. Доля нелёгкая))) Улыбаюсь! Прекрасные стихи, легко читаются и на душу ложатся.
С Искоркой,

Видео удалено.
Видео (кликните для воспроизведения).

Доля ноты миг рассвета
Вновь душа обнажена
Загрустит душа поэта
Как гитарная струна.

Молитва сепфоры ты мое счастье ты мой покой
Оценка 5 проголосовавших: 1

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here