Произведение поминальная молитва

Самое детальное описание: произведение поминальная молитва специально для посетителей нашего ресурса.

Поминальная Молитва

Спектакль снят с репертуара

Программа спектакля «Поминальная Молитва»
1989 год

Умение тонко чувствовать свое время – необходимое качество для любого театрального режиссера! Но когда постановщик делает попытку рассказать о событиях давно минувших дней, то неминуемо рискует. Но почему?!

Все дело в том, что в отличие от современных дней исторические события начала двадцатого века до сих пор вызывают массу противоречивых мнений. И в особенности, если высокое искусство театра касается столь злободневного еврейского вопроса.

Как режиссер-новатор, Марк Захаров всегда славился смелым подходом к созданию своих спектаклей. Не стала исключением и постановка «Поминальная молитва», премьера которой состоялась в 1989 году. Успех спектакля оказался настолько ошеломительным, что в 1993 году появилась телеверсия ленкомовского шедевра, которую смогли увидеть миллионы российских телезрителей.

Но можно ли сегодня утверждать, что успех явился случайностью? Нет, только не в данном случае! Творческий союз таких выдающихся личностей, как Григорий Горин и Марк Захаров был просто обречен на громкий успех. Пьеса, написанная талантливым российским драматургом по мотивам произведений Шолом-Алейхема, была настолько многообещающей, что в успех постановки верили абсолютно все, кто был причастен к работе над спектаклем. Добавьте к этому поистине звездный актерский состав Ленкома, и вы поймете, почему с появлением спектакля «Поминальная молитва» его жаждали увидеть десятки тысячи театралов страны.

Одна из лучших ролей сыгранных на театральной сцене! Приблизительно такими эпитетами восхваляли критики участие в спектакле актера Евгения Леонова. В постановке Евгений Леонов смотрелся действительно бесподобно в роле еврея Тевье. Как впрочем, и другой потрясающий актер ныне ушедший от нас навсегда. Александр Абдулов сыгравший в «Поминальной молитве» роль Менахем-Мендела запомнился многим театралам как невероятно выразительный и образный персонаж. Среди других участников спектакля стоит отметить: Елену Шанину в роли Цейтл; молодую Александру Захарову, сыгравшую Хаву; Александра Сирина в образе Мотла и бесподобную Татьяну Пельтцер в роли Берты.

Но сразу возникает вопрос! Почему столь незамысловатый сюжет пьесы оказался настолько увлекательным? Неужели только участие именитых актеров вызывал к спектаклю повальный зрительский интерес? Разумеется, не только бесподобная игра признанных мэтров сцены как магнитом притягивала зрителей в театр Ленком. Любая история, в которой поднимаются темы об обретении счастье, поиске своего места в жизни и умении несмотря ни на какие национальные и расовые различия оставаться настоящим человеком всегда интересна людям.

В центре внимание спектакля «Поминальная молитва» судьбы нескольких еврейских семей времен царской России. После известных погромов прокатившихся по всей стране в 1905-м году простые евреи пытаются жить и радоваться жизни несмотря ни на что. Их ежедневные заботы и мечты, искренние чаянья и маленькие радости показаны в спектакле с особой трогательностью и любовь. Несмотря на различное вероисповедание и менталитет зрители к удивлению для себя наблюдают сцены из жизни знакомые многим из нас. И то, что вроде бы вначале спектакля казалось далеким и неприемлемым к финалу становится близким и даже родным.

Безусловно, пьеса Григория Горина входит в число самых ярких и незабываемых постановок театра Ленком. И неслучайно на многих театральных сайтах сегодня выложена видеоверсия спектакля «Поминальная молитва», которая до сих пор пользуется неизменным интересом зрителей.

Пьеса Г. Горина в 2 частях по мотивам произведений Шолом-Алейхема Премьера — 1989 г.

Действующие лица и исполнители:

Тевье, молочник — н. а, СССР Е. Леонов, з. а. В. Стеклов
Голда, его жена — Л. Матюшина
Их дочери:
Цейтл — з. а. Е. Шанина
Годл — Л. Артемьева
Хава — А. Захарова, Е. Степанова
Бейлке — А. Семашко, В. Кливлидзе
Шпринце — В. Мурашова
Менахем-Мендл, родственник Тевье — з. а. А. Абдулов
Берта, его мать — н. а. СССР Т. Пельтцер, з. а. М. Лифанова
Лайзер-Вольф, мясник — н. а. В. Ларионов
Степан, плотник — з. а. Б. Чунаев
Мотл, портной — А. Сирин
Перчик, студент — И. Агапов
Федя, писарь — А. Леонов
Ребе, раввин — з. а. В. Корецкий, В. Кузнецов
Священник — н. а. Ю. Колычев, з. а. Б. Никифоров
Урядник — С. Степанченко
Войцек, трактирщик — Б Беккер, А. Карнаушкин
Трактирщица — А. Дорохина
Нахум — Л. Громов
Барышня из города — Т. Захава
Музыкант — С. Рудницкий
Мальчик-скрипач — Леня Горелик
Девочка — Оля Рябинкина
Женский вокализ — И. Мусаэлян
Танец с платками — Л. Громов, Г. Козлов

Постановка н. а. М. Захарова.
Сценография О. Шейнциса.
Режиссер Ю. Махаев.
Костюмы В. Комоловой, Е. Пиотровской.
Музыка М. Глуза.
Хореография С. Воскресенской.

Шут Балакирев, или Придворная комедия

Три года назад группа близких друзей отмечала в ресторане день рождения Марка Захарова. Пилось вино, произносились тосты. В середине празднества вдруг выяснилось, что именинник точно не помнит, сколько ему лет… То есть он нас всех приглашал на пятидесятивосьмилетие, а ему оказалось всего 57! Документов у именинника с собой не было. Год своего рождения он помнил не точно… Поэтому пересчитали еще раз… С арифметикой у всех присутствующих было неважно, посему у одних получилось 57, у других – 58, у некоторых – аж 73… На этом и успокоились!

Постоянный тамада и пожизненный президент застолий Шура Ширвиндт предложил тост за «неопределенный возраст юбиляра, что свидетельствует о его вечной молодости и нарастающем склерозе!»…

К чему это я? Да к тому, что приближающееся 60-летие художественного руководителя Театра Ленком Марка Анатольевича Захарова вызывает у меня большое сомнение относительно точности отмечаемой даты.

Если вспомнить все звания и почетные должности предполагаемого юбиляра – народный артист России, лауреат Государственных премий, секретарь СТД, президент режиссерской гильдии, профессор, член Президентского совета и т. д. и т. п., – то получается, что 60 лет слишком мало, чтобы все это заслужить…

Если же вспомнить необузданность его характера, бешеную музыкальную энергетику спектаклей, постоянную взрывоопасность экономическо-политических авантюр, в которые он пускается, почти патологический журналистский зуд и готовность писать статьи для всех печатных органов, включая многотиражки, то очевидно, что перед нами – представитель современной суетливой молодежи и никаких юбилеев ему еще вообще не положено!

Короче: всем организациям и частным лицам, собирающимся отмечать 60-ю годовщину со дня рождения и 40-летие творческой деятельности Марка Захарова, советую прежде всего потребовать у него паспорт для установления точности даты. Уверен, что паспорт он не покажет (возможно, он его сжег в качестве репетиции перед сжиганием своего партбилета)!

И вообще, из всех документов у него в кармане окажется лишь какой-нибудь старый студенческий пропуск с потертым корешком и юной физиономией, что, кстати говоря, очень соответствует сегодняшнему облику этого уважаемого мэтра…

Если не работает, попробуйте выключить AdBlock

Вы должны быть зарегистрированы для использования закладок

В ряду выдающихся советских драматургов второй половины 20-го века, имя Григория Горина стоит особняком. О производственных проблемах он не писал, а главные герои пьес Горина, такие как Мюнхгаузен, Тиль, Свифт, и им подобные, не шли ни в какое сравнение с героями современниками Арбузова или Розова. И тем не менее, именно этим героя режиссеры театра и кино, а вслед за ними их зрители и читатели, отдавали предпочтение пьесам Горина.

Ироничная пьеса Григория Горина. В Анатовке одновременно сосуществуют русские, украинцы и евреи. И несмотря на разность культур и религий, им удаётся вполне успешно жить в одном месте. Здесь же со своей семьей живёт еврей Тевье. Он – молочник, поэтому не слишком богат и у него пять дочерей, которых надо выдать замуж. Мы видим простого и в то же время мудрого человека, часто обращающегося к Богу и пытающимся решить насущные жизненные проблемы. Пьеса пропитана еврейской мудростью и характерным, одновременно печальным и весёлым юмором, позволяющим преодолевать любые трудности.

На нашем сайте вы можете скачать книгу «Поминальная молитва» Горин Григорий Израилевич бесплатно и без регистрации в формате fb2, rtf, epub, pdf, txt, читать книгу онлайн или купить книгу в интернет-магазине.

Одновременно грустная и веселая история, наполненная живыми героями, которых легко себе представить

Информация о документе
Дата добавления:
Размер:
Доступные форматы для скачивания:

по мотивам произведений Шолом-Алейхема

МЕНАХЕМ-МЕНДЛ — родственник Тевье, человек без

МУЖИКИ, ГОСТИ НА СВАДЬБЕ, ОРКЕСТРАНТЫ, СОСЕДИ.

Действие происходит в начале ХХ века в деревне Анатовка.

«… На моей могиле в каждую годовщину моей смерти пусть оставшийся моей единственный сын, а также мои зятья, если пожелают, читают по мне поминальную молитву.

А если читать молитву у них не будет особого желания, либо время не позволит, либо это будет против их религиозных убеждений, то они могут ограничиться тем, что будут собираться вместе с моими дочерьми, внуками и просто добрыми друзьями и будут читать это мое завещание, а также выберут какой-нибудь рассказ из моих самых веселых рассказов и прочитают вслух на любом, понятном им, языке.

И пусть мое имя будет ими помянуто лучше со смехом, нежели вообще не помянуто…»

Шолом-Алейхем (из «Завещания»)

На сцене – все участники спектакля. В центре – Артист, исполняющий роль Тевье.

Говорит, обращаясь непосредственно в зал.

АРТИСТ-ТЕВЬЕ. В деревне Анатовка с давних пор жили русские, украинцы и евреи. Жили вместе, работали вместе, только умирать ходили каждый на свое кладбище… Таков обычай! Здороваясь, русские снимали шапки. Евреи шапок не снимали никогда. Обычай!

Крик петуха. Стали высвечиваться крыши домов Анатовки.

Часть актеров надели картузы. Послышался колокольный звон. Часть актеров перекрестились.

У русских был поп. У евреев – ребе. Мудрые люди, между прочим… Знали ответы на все вопросы…

ОДИН ИЗ АРТИСТОВ (обращаясь к попу). Батюшка, отчего петух по утрам поет?

ПОП. Так ему Бог повелел, сын мой.

ОДИН ИЗ АРТИСТОВ. Батюшка, а вот что раньше было: курица или яйцо?

ПОП. А раньше, голубчик, все было…

ВТОРОЙ АРТИСТ (обращаясь к ребе). Ребе, а почему курица не летает?

ВТОРОЙ АРТИСТ. Ребе, а вот почему петух стоит на одной ноге?

РЕБЕ. Не морочь голову… Потому что если он и эту ногу уберет, то наверняка свалится…

АКТЕР-ТЕВЬЕ (в зал). Умные люди были, дай Бог им здоровья. А еще в деревне был урядник. Один на всех! Потому что вера у людей может быть разная, а власть – одна.

Появляется УРЯДНИК с гусем.

УРЯДНИК. Мужики! Чей гусак без присмотра бегает: православный или иудейский?

Все задумчиво рассматривают гусака, чешут затылки.

ОДИН ИЗ АРТИСТОВ. Та, вроде, наш…

УРЯДНИК (с угрозой). А коли хорошо подумать, мужики?

ПЕРВЫЙ и ВТОРОЙ (вместе). Наверное, ваш, ваше благородие…

УРЯДНИК. О! Це дило! А я, дурак, гадаю: чей гусак? (Свернул гусаку шею, ушел.)

АКТЕР-ТЕВЬЕ. Справедливый был человек…А еще в деревне жили Степан-плотник, Мотеле – портной, Федька-писарь и молочник Тевье-Тевль. Евреи звали его Тевье, русские – Тевлем. И было у него пять дочерей, две коровы и одна лошадь, такая старая, что могла везти телегу только с горы. А когда дорога шла на подъем, Тевье-Тевль впрягался в телегу сам. (Впрягается в телегу.) И тогда он даже снимал шапку, чтоб не липла к волосам, и со стороны уже было трудно понять, кто идет – иудей или православный. Да и честно сказать, какая разница, если человек беден и из последних сил тащит свой воз…

Тихо зазвучала музыка. Все разошлись, оставив на сцене ТЕВЬЕ, который отчаянно тянул телегу и что-то бормотал под нос.

Ржанье коня. ТЕВЬЕ тащит телегу.

В конце монолога на дороге появился ПЕРЧИК, молодой человек в студенческой фуражке и со связкой книг в руках. Несколько секунд с улыбкой наблюдал за Тевье.

ПЕРЧИК. Между прочим, «цыц» будет «цыц»!

ТЕВЬЕ (оглянулся). Вы это кому, молодой человек?

ПЕРЧИК. Никому! Просто говорю: и по-французски «цыц» будет цыц. А «холера» — холера!

ТЕВЬЕ. Вот как? Интересно. Не каждый день встретишь на дороге образованного человека. Откуда шагает такой умный паренек?

ПЕРЧИК. Паренек шагает издалека.

ТЕВЬЕ. Вижу по башмакам. А если по фуражечке, то, наверное, из самого Киева?

ТЕВЬЕ. А если и меня по имени знаете, стало быть, родом из здешних мест?

ПЕРЧИК. Родом, реб Тевье, я из той деревни, где много вопросов задают и вопросом на вопрос отвечают.

ТЕВЬЕ. Значит, наш… Из Анатовки. Я и смотрю – лицо знакомое. Не иначе, думаю, отца паренька знал.

ТЕВЬЕ. Кто ж таков? Чем занимался?

ПЕРЧИК. Отец говорил: дело мое – табак, деньги – дым.

ТЕВЬЕ. Перчик-папиросник? Как же, как же… Хороший был человек, царство ему небесное. Сам не курил и другим не советовал… Оттого и по миру пошел со своей табачной лавкой. Но вижу, кое-что оставил, раз сын в университетах учится.

ПЕРЧИК. На «кое-что» не проживешь… Поэтому иду в деревню подработать.

ТЕВЬЕ. Хорошее дело. В Писании сказано: «Всяк своим трудом кормится»… Только смотрю, для деревенского труда не очень ты годен. Руки гладкие…

ПЕРЧИК. Зато язык в мозолях. Им и прокормлюсь. Учительствовать буду… Детей учить… У вас есть дети?

ТЕВЬЕ. Этим богатством Бог не обидел. Пятеро.

ПЕРЧИК. Ну, вот и возьмите. Много не попрошу: харчи да ночлег.

ТЕВЬЕ (замялся). Харчи не жалко. Лишняя тарелка стол не перевернет. А вот ночлег… Тут подумать надо. Дочки у меня! Три на выданье… Пусти козла в огород, он зараз научит капусту крошиться.

ПЕРЧИК. Мудрый вы человек, реб Тевье. Без приговорки слова не скажете… Только ведь и я анатовский… Закон знаю: «Вошел в чужой дом, садись, где стул поставят…»

УРЯДНИК (приветливо). Здорово, Тевль!

ТЕВЬЕ. Здравия желаю, ваше благородие!

УРЯДНИК. Опять на тебе телега едет?

ТЕВЬЕ. Лошадь попросила – субботу справлять.

Да и то сказать: не велика тяжесть. Господин урядник на себе всю деревню везет и не жалуется…

УРЯДНИК. О, це верно! (Захохотал.) Люблю тебя, Тевль. Веселый ты человек! Ну, как дела? Как коммерция?

ТЕВЬЕ. Врагам моим такую коммерцию. Заказали дачники сыр, творог, повез им с утра, а они еще вчера в город уехали. Час в ворота стучался, пока кобель не выскочил…

УРЯДНИК. Кобель, говоришь? Ну, дела. (Захохотал, но тут же стал серьезным.) Кстати. Напомнил… У меня ж тоже незадача вышла… Посылает меня с утра жинка до тебе… «Сходи, — говорит, — до Тевля, купи две головки сыра…» Я вышел, полдороги прошел, сую руку в карман, — денег нема! Возвертаюсь, говорю: «Жинка, а иде деньги?» А она: «Яки деньги? Ты, — говорит, — злодей, либо их потерял, либо пропил… Тащи сыр!» Ну, что скажешь? Не дура ли баба?

ТЕВЬЕ. Что скажу? У меня та же история… Выехал – был полон бидон сметаны, а дорогой половина утряслась… Сейчас приеду, жена в крик: иде деньги? Нема денег. Иде сметана?

УРЯДНИК. Погоди, Тевль, погоди со сметаной… Я про сыр. Ты ж мою Оксану знаешь…

ТЕВЬЕ. А вы мою Голду будто нет?

УРЯДНИК. Моя начнет голосить – хоть святых выноси!

ТЕВЬЕ. Моя начнет – вашу не слышно будет.

УРЯДНИК. Ну, одно слово, — бабы, ядри их корень!

ТЕВЬЕ. Я бы добавил что-нибудь из Писания, но лучше не скажешь!

УРЯДНИК. Ну, что делать будем, Тевль? Советуй.

ТЕВЬЕ. Я так скажу: не дам два сыра, ваша голосить будет, дам два сыра – моя. Дам один! Пусть обе голосят, холера им в бок!

УРЯДНИК. О, це верно! Хороший ты человек, Тевль, хотя и еврей.

ТЕВЬЕ. Кому-то надо быть евреем, ваше благородие. Уж лучше я, чем вы…

УРЯДНИК. Опять верно! (Захохотал, но вдруг посерьезнел, отвел Тевье в сторону.) А это что за хлопец?

УРЯДНИК. Вижу, что студент. А к нам зачем? Документ у него есть?

ТЕВЬЕ. Его документ на носу написан. Это сын Перчика-папиросника.

УРЯДНИК. Нам все едино: папиросник – не папиросник… Документ должен быть. У нас – сообчение. В Киеве беспорядки. Эти студенты да жиды народ волнуют… (Перчику.) Хлопец, вы кто?

УРЯДНИК. Вижу, что не лошадь. А пачпорт у вас есть? Или «вид на жительство»?

ПЕРЧИК (указал в сторону деревни). Вот он – мой вид на жительство. Там родился, там отец лежит…

УРЯДНИК. Смотрю, острый вы на язык…

ПЕРЧИК. Фамилия такая – Перчик!

УРЯДНИК. А не угодно ли вам, сударь, с вашей фамилией пройти в участок?

ТЕВЬЕ. Погодите, ваше благородие…

УРЯДНИК. Не мешай, Тевль! Тут дело серьезное… Разберемся: кто таков, откуда идет, к кому…

ТЕВЬЕ. Ко мне идет. Девочек моих учить… Французскому!

ТЕВЬЕ. Как зачем? У меня девицы на выданье. Ну сам посуди, ваше благородие, посватается до меняя богатый человек, даст Бог, сам Ротшильд, на каком языке ему сказать «да»?

УРЯДНИК (недовольно). Ну, смотри, Тевль! Головой за него отвечаешь.

ТЕВЬЕ. Двумя, ваше благородие. (Протягивает две головки сыра.)

УРЯДНИК. Нет, Тевль, одной! Как договорились… (Взял головку сыра, ушел.)

ПЕРЧИК. Напрасно вы перед ним шапку ломите, реб Тевье. Не те времена. В Киеве мы добились уже кое-каких прав, Городовой нам честь отдает и обращается, как положено: «Господин студент»!

ТЕВЬЕ. Где – Киев, где – мы. Не сказано ли в Писании: «Всяко место – свой порядок»!

ПЕРЧИК. Не знаю я таких слов. И порядок такой – не порядок! Порядок будет, когда восторжествует свобода и когда не станет ни бедных, ни богатых.

ТЕВЬЕ. Во как! Хорошо! Ну, с бедными я договорюсь, а с богатыми – не уверен. Куда ж их богатство денется?

ПЕРЧИК. Поделим на всех поровну.

ТЕВЬЕ. Умный вы человек, Перчик, многому, видно, в ниверситетах научились… Только я вам так скажу: чужое поделить – не велика премудрость! Попробуй свое отдать…

ПЕРЧИК. А чего у меня есть? Книжки? Пожалуйста! (Кинул книги в телегу.) Теперь они общие…

ТЕВЬЕ. Тогда и телега общая… Тащи!!

ПЕРЧИК улыбнулся, впрягся вместе с Тевье в телегу. Вдвоем они с трудом сдвигают ее с места.

Ну, как тебе, Перчик, такая новая жизнь?

ПЕРЧИК. Ничего, реб Тевье… (Кряхтит.) Главное – труд и свобода.

ТЕВЬЕ. Труд, это – точно. А насчет свободы, свободной у нас осталась только лошадь… Мы – тащим.

Пьесы Григория Горина не одно десятилетие не сходят со сцен не только российских театров, они с успехом идут на многих сценических площадках мира; телевизионные фильмы, снятые по его сценариям, неизменно любимы и востребованы зрителями.

Не меньшее удовольствие доставляет и чтение драматургических произведений писателя. Многие реплики из пьес Г.Горина органично вошли в нашу жизнь, в современную языковую среду, и в этом признание и яркого таланта автора, и непреходящей ценности его произведений.

Тевье – молочник.

Голда – его жена.

Мотл – портной.

Перчик – студент.

Федор – писарь.

Менахем-Мендл – родственник Тевье, человек без определенных занятий.

Степан – плотник.

Видео удалено.
Видео (кликните для воспроизведения).

Лейзер-Волф – мясник.

Войцек – трактирщик.

Мать Менахема.

Мужики, гости на свадьбе, оркестранты, соседи.

Действие происходит в начале XX века в деревне Анатовка.

«. На моей могиле в каждую годовщину моей смерти пусть оставшийся мой единственный сын, а также мои зятья, если пожелают, читают по мне поминальную молитву.

А если читать молитву у них не будет особого желания, либо время не позволит, либо это будет против их религиозных убеждений, то они могут ограничиться тем, что будут собираться вместе с моими дочерьми, внуками и просто добрыми друзьями и будут читать это мое завещание, а также выберут какой-нибудь рассказ из моих самых веселых рассказов и прочитают вслух на любом понятном им языке.

И пусть мое имя будет ими помянуто лучше со смехом, нежели вообще не помянуто. »

Шолом-Алейхем (из «Завещания»)1915 г.

На сцене – ВСЕ УЧАСТНИКИ СПЕКТАКЛЯ. В центре – АРТИСТ, исполняющий роль Тевье. Говорит, обращаясь непосредственно в зал.

Артист-Тевье

В деревне Анатовка с давних пор жили русские, украинцы и евреи. Жили вместе, работали вместе, только умирать ходили каждый на свое кладбище. Таков обычай!

Здороваясь, русские снимали шапки. Евреи шапок не снимали никогда. Обычай!

Крик петуха. Стали высвечиваться крыши домов Анатовки. Часть актеров надели картузы. Послышался колокольный перезвон. Часть актеров перекрестились.

У русских был поп. У евреев – ребе. Мудрые люди, между прочим. Знали ответы на все вопросы.

Один из артистов

Батюшка, отчего петух по утрам поет?

Так ему Бог повелел, сын мой.

Один из артистов

Батюшка, а вот что раньше было: курица или яйцо?

А раньше, голубчик, все было.

Второй артист

Ребе, а почему курица не летает?

Второй артист

Ребе, а вот почему петух стоит на одной ноге?

Не морочь голову. Потому что если он и эту ногу уберет, то наверняка свалится.

Умные люди были, дай Бог им здоровья. А еще в деревне был урядник. Один на всех! Потому что вера у людей может быть разная, а власть – одна.

Появляется Урядник с гусем.

Мужики! Чей гусак без присмотра бегает: православный али иудейский?

Все задумчиво рассматривают гусака, чешут затылки.

Один из артистов

А коли хорошо подумать, мужики?

Первый и второй

Наверное, ваш, ваше благородие.

О! Це дило! А я, дурак, гадаю: чей гусак?

Справедливый был человек. А еще в деревне жили Степан-плотник, Мотеле-портной, Федька-писарь и молочник Тевье-Тевль. Евреи звали его Тевье, русские – Тевлем. И было у него пять дочерей, две коровы и одна лошадь, такая старая, что могла везти телегу только с горы. А когда дорога шла на подъем, Тевье-Тевль впрягался в телегу сам.

И тогда он даже снимал шапку, чтоб не липла к волосам, и со стороны уже было трудно понять, кто идет – иудей или православный. Да и, честно сказать, какая разница, если человек беден и из последних сил тащит свой воз.

Тихо зазвучала музыка. Все разошлись, оставив на сцене Тевье, который отчаянно тянул телегу и что-то бормотал себе под нос.

Ржанье коня. Тевье тащит телегу.

Боже милосердный, всех кормящий и насыщающий! Если Ты создал человека человеком, а лошадь лошадью, то разве справедливо, что человек тянет оглобли, а эта холера плетется сзади и ржет? Знаю, что ответишь: «Не ропщи, ибо путь каждого записан в Книге Судеб. » Это так! Но важно, на какой странице. Я к тому, что если Тебе было угодно создавать сперва бедных, а потом богатых, то я был готов встать во вторую очередь. Мне не к спеху! Как говорится, лучше последним на свадьбе, чем первым на похоронах. И кому было б плохо, если б я был богат? Не сказано ли в Писании: «Рука дающего да не оскудеет». Тобою данное. Тебе бы и вернулось. Короче! Я бы отдал половину денег молящимся, половину – кладбищенским нищим. И только последнюю половину взял бы себе. И то сказать, не себе – дочкам на приданое. Ну, еще жене на платье. Коровам на сено. Лошади на овес.

. Вот! Самому-то мне ничего не надо. На тарелку супа и хлеб всегда заработаю, а больше – зачем? Сказано мудрыми: «И богатые червонцы не глотают, и бедные камни не едят. » И будь я хоть трижды богач Ротшильд, все равно ходил бы в этом рваном камзоле и старых сапогах. Не доить же коров во фраке.

Нет, коняка, хорош бы был Ротшильд, если бы вышел запрягать тебя в цилиндре и лаковых штиблетах. Да еще гаркнул по-французски: «Цыц! Холера на твою голову!»

А как же будет по-французски «Цыц, холера?!». Не знаю. Поэтому все в мире правильно. Ротшильд – это Ротшильд, Тевье – Тевье, а лошадь – лошадь! И сказано в Писании: «Не по своей воле живет человек»!

Впрочем, Боже, что я толкую Тебе о Святом Писании. Кто из нас читал, а кто диктовал.

В конце монолога на дороге появился Перчик, молодой человек в студенческой фуражке и со связкой книг в руках. Несколько секунд с улыбкой наблюдал за Тевье.

Порадовав зрителей тремя осенними премьерами на малой сцене, в Театре-Театре представили новый спектакль на сцене большой. 10 и 11 декабря прошла премьера спектакля по пьесе Григория Горина «Поминальная молитва».

Можно смело сказать, что на данный момент это самая яркая и значимая постановка текущего театрального сезона в Перми.

«Поминальная молитва» знаковое произведение для российского театра. Пьесу по мотивам произведений Шолом-Алейхема (это псевдоним, в переводе означающий приветствие «Мир вам!») еврейского писателя и драматурга, одного из основоположников современной художественной литературы на идише, написал выдающийся комедиограф, драматург и сценарист Григорий Горин. «Поминальная молитва», поставленная Марком Захаровым в 1989 году в «Ленкоме», стала спектаклем поистине легендарным. Главную роль Тевье-молочника в постановке сыграл Евгений Леонов, это была последняя роль великого актёра в театре.

Пьеса Горина пользуется большой популярностью в театрах России. Главный режиссёр Пермского академического Театра-Театра Владимир Львович Гурфинкель сам неоднократно ставил «Поминальную молитву»: в Красноярском драматическом театре в 1993 году, в Свердловском театре драмы в 1997 году и в Челябинском академическом театре драмы в 2005 году. Удивительно, что до Владимира Львовича в Перми эту пьесу ещё никто не ставил. Похоже, время для этого спектакля пришло именно сейчас.

Фото: Юлия Трегуб

И дело даже не в том, что действие «Поминальной молитвы» происходит на Украине 100 лет назад. Конечно, любое упоминание сопредельного государства сегодня вызывает самые разные ассоциации. Да чего стоит одна только фраза в начале спектакля: «В деревне Анатовка с давних пор жили русские, украинцы и евреи. Жили вместе, работали вместе, только умирать ходили каждый на своё кладбище. ». Или реплика одного из героев уже в середине: «Ох, не еврейское это дело махать флагом на Крещатике. ». К счастью, режиссёр не стал углубляться в политические проблемы, а сосредоточился на человеческих отношениях, извечной драме, щедро разбавленной комедией, остающейся, по сути, вневременной. Некоторые сквозные образы и символы дают почти сакральную (даже религиозную) связку с вечностью. При этом «Поминальная молитва» невероятно актуальна своим мощным эмоциональным и моральным зарядом.

Важнейшая составляющая мощи «Поминальной молитвы» заключается в замечательно сделанном контрасте эмоций: удивительном сочетании в одном спектакле очень весёлой и яркой комедии и весьма непростой, серьёзной драмы. Это непротиворечивое противоречие заявлено с самого начала, когда вышедших из-за холма (наклонной декорации) под тяжёлую музыку мрачных фигур в белых балахонах сменяет разношёрстная и весёлая толпа обитателей Анатовки. Но дальнейшее развитие действия делит спектакль на две части по линии антракта. Первый акт это очень смешная, весёлая и даже праздничная история о том, как «русский человек еврейского происхождения иудейской веры», бедный, но не нищий Тевье-Тевль, для деревенского молочника удивительно хорошо знающий Святое Писание, пытается удачно выдать замуж трёх из пяти своих дочерей, да всё выходит не так, как задумывалось изначально.

Все герои спектакля в первом действии по-своему очень забавны, даже немного карикатурны и стереотипны. Это прорывается в игре актёров и деталях их внешности: накладных бородах, пейсах. Ну, или совершенно ошеломительных усах урядника, которого играет Михаил Орлов. Но благодаря этим вот мелочам и замечательной работе артистов: тому, как они общаются и подают текст, который сам по себе смешной, но требует определённого подхода, чтобы быть более живым, на сцене возникает неповторимый яркий и густой национальный колорит. На этот же эффект работает музыка с народными еврейскими мотивами, подготовленная композитором и музыкальным руководителем постановки Виталием Истоминым. Музыка является важной частью действия, она точно подчёркивает как моменты радости, так и горя. Да и сами музыканты театрального оркестра тоже становятся частью действия, поскольку музыку они исполняют вживую, находясь среди действующих лиц, органично вписываясь во многие сцены, становясь в какой-то мере актёрами этой постановки.

Фото: Юлия Трегуб

Надо отдать должное Владимиру Гурфинкелю: возникающий в «Поминальной молитве» национальный колорит он не доводит до крайности. К тому же общее художественное оформление спектакля, сделанное Ирэной Ярутис, вообще отходит от каких-либо национальных традиций, так как выполнено в стиле супрематизма направления, возникшего примерно в то же время, в которое разворачивается действие «Поминальной молитвы». На сцене появляются характерные для этого направления геометрические фигуры (в основном прямоугольники заборов), сделанные из дерева, а возникающее ближе к середине спектакля солнце и вообще напоминает известный плакат Эль Лисицкого «Клином красным бей белых!».

Апофеозом общей праздничности и веселья первого акта «Поминальной молитвы» становится масштабная и очень красивая сцена еврейской свадьбы, ознаменованная тем, что в пляс (балетмейстер Татьяна Безменова) пускаются практически все участники спектакля, включая обширную массовку. Именно финал первого акта готовит зрителя к перемене эмоционального фона постановки. Первый акт завершается остроумно сделанной сценой погрома: самого погрома мы не видим, видим лишь выражение лиц героев и слышим, как с медным звоном рушится их мир.

Второй акт спектакля резко контрастирует с первым. Комедию сменяет трагедия, как лето в сюжете сменяется зимой. Герои здесь уже не забавны и вызывают у зрителя не смех, а, скорее, сочувствие. Второй акт поставлен и сыгран с отчётливой печатью грусти и боли. Здесь, как и в первом действии, тоже есть сцена свадьбы, но иная: разухабистому еврейскому гулянью словно противопоставлено величественное православное венчание, несущее в себе явный прикус горечи. И обстоятельства, в которых оказался Тевье и его близкие во втором действии спектакля, смогут растрогать и, может быть, заставят пустить слезу даже чёрствого зрителя, настолько проникновенно происходящее на сцене. Равнодушным здесь точно никто не останется.

Фото: Юлия Трегуб

Разумеется, все эти эмоциональные волны возникают от работы актёров. Фактически вся «Поминальная молитва» строится на образе Тевье-молочника. Если этого героя воплотить неудачно, то и спектакля не удастся. Найти актёра под такую сложнейшую роль оказалось непросто. Изначально планировалось, что Тевье будет играть артист Олег Шапков, но он покинул Театр-Театр. Затем Владимир Львович Гурфинкель хотел поставить на эту роль заслуженного артиста Радика Бакирова, но в итоге главную роль «Поминальной молитвы» сыграл Сергей Семериков. И он блестяще справился с этим непростым персонажем, показав его радости, печали и постоянные обращения к Богу. Семериков одинаково хорошо исполняет как шутки в первом акте, так и наполненные болью монологи героя во втором действии. Деревенский поп в исполнении заслуженного артиста Анатолия Нагогина говорит Тевье: «Ну какой ты талмудист? Самый что ни на есть обыкновенный наш, анатовский, мужик». Именно так и удалось Сергею Семерикову изобразить своего героя философствующим, верующим иудеем и при этом простым деревенским мужиком.

Кроме главной роли, ярко выделяется образ жены Тевье Голды. Заслуженная артистка Елена Старостина воплотила образ настоящей матери, которая неустанно заботится о муже и детях. Но полностью, до дна, актриса раскрывается в поразительной по эмоциональному накалу сцене родов старшей дочери Голды и Тевье. В пермской «Поминальной молитве» сильный актёрский ансамбль, которому удаётся донести до зрителя эмоциональное переплетение праздника и траура, смеха и слёз, радости и горя.

Именно этим сочетанием «Поминальная молитва» и держит зрителя долгие четыре часа, что идёт спектакль. Удивительно, что это сразу и спектакль-удовольствие, и спектакль-работа. «Поминальная молитва» сначала предлагает зрителю расслабиться и посмеяться, а затем довольно резко и безапелляционно заставляет душу проделать непростую и важную работу по состраданию к главным героям в тяжёлой ситуации. Обычно театр предлагает одно из двух: либо смейтесь, либо плачьте. Но Владимиру Гурфинкелю в «Поминальной молитве» феноменальным образом удалось всё совместить в одной постановке, при этом сделать её очень яркой и невероятно сильной. Если у спектакля и есть заметные минусы то это попытка режиссёра вывести повествование на немного другой уровень. Начиная генеральную репетицию перед зрителями, Владимир Львович сказал, что это эпос. Но сам материал сопротивляется попытке сделать из него какое-то высказывание на глобальные темы. Это по большому счёту мощнейшая и искреннейшая личностная история. Например, такой элемент в оформлении, как повсеместные шестизначные числа (на декорациях и костюмах), напоминающие номера, которые присваивали заключённым фашистских концлагерей, выглядит жутковато и выбивается из общей картины.

Но все недочёты теряются на фоне того эффекта, который «Поминальная молитва» оказывает на зрителей, словно на аттракционе прокатывая их по разным эмоциям. Ведь здесь горе и радость, как и в жизни, идут друг за дружкой, след в след, а иногда даже рука об руку. «Поминальная молитва» показывает, что за счастьем может прийти печаль и наоборот. И не надо этого бояться, ведь это жизнь, она не заканчивается даже после тяжелейших потрясений. Этим спектакль и важен, потому что в наше странное, страшное время, когда плохие новости заполоняют головы и не ясно, что будет дальше, Театр-Театр заставляет нас, словно героев «Поминальной молитвы», в финале перемежать смех со всхлипами. Как замечает Тевье-молочник в конце: «А что нам ещё остаётся в этой жизни?». И с ним невольно соглашаешься. Похоже, нам действительно ничего больше не остаётся.

Фото: Юлия Трегуб

Ироничная пьеса Григория Горина. В Анатовке одновременно сосуществуют русские, украинцы и евреи. И несмотря на разность культур и религий, им удаётся вполне успешно жить в одном месте. Здесь же со своей семьей живёт еврей Тевье. Он – молочник, поэтому не слишком богат и у него пять дочерей, которых надо выдать замуж. Мы видим простого и в то же время мудрого человека, часто обращающегося к Богу и пытающимся решить насущные жизненные проблемы. Пьеса пропитана еврейской мудростью и характерным, одновременно печальным и весёлым юмором, позволяющим преодолевать любые трудности.

Описание и краткое содержание «Поминальная молитва» читать бесплатно онлайн.

Тевье – молочник.

Голда – его жена.

Мотл – портной.

Перчик – студент.

Федор – писарь.

Менахем-Мендл – родственник Тевье, человек без определенных занятий.

Степан – плотник.

Лейзер-Волф – мясник.

Войцек – трактирщик.

Мать Менахема.

Мужики, гости на свадьбе, оркестранты, соседи.

Действие происходит в начале XX века в деревне Анатовка.

«. На моей могиле в каждую годовщину моей смерти пусть оставшийся мой единственный сын, а также мои зятья, если пожелают, читают по мне поминальную молитву.

А если читать молитву у них не будет особого желания, либо время не позволит, либо это будет против их религиозных убеждений, то они могут ограничиться тем, что будут собираться вместе с моими дочерьми, внуками и просто добрыми друзьями и будут читать это мое завещание, а также выберут какой-нибудь рассказ из моих самых веселых рассказов и прочитают вслух на любом понятном им языке.

И пусть мое имя будет ими помянуто лучше со смехом, нежели вообще не помянуто. »

Шолом-Алейхем (из «Завещания»)1915 г.

На сцене – ВСЕ УЧАСТНИКИ СПЕКТАКЛЯ. В центре – АРТИСТ, исполняющий роль Тевье. Говорит, обращаясь непосредственно в зал.

Артист-Тевье

В деревне Анатовка с давних пор жили русские, украинцы и евреи. Жили вместе, работали вместе, только умирать ходили каждый на свое кладбище. Таков обычай!

Здороваясь, русские снимали шапки. Евреи шапок не снимали никогда. Обычай!

Крик петуха. Стали высвечиваться крыши домов Анатовки. Часть актеров надели картузы. Послышался колокольный перезвон. Часть актеров перекрестились.

У русских был поп. У евреев – ребе. Мудрые люди, между прочим. Знали ответы на все вопросы.

Один из артистов

Батюшка, отчего петух по утрам поет?

Так ему Бог повелел, сын мой.

Один из артистов

Батюшка, а вот что раньше было: курица или яйцо?

А раньше, голубчик, все было.

Второй артист

Ребе, а почему курица не летает?

Второй артист

Ребе, а вот почему петух стоит на одной ноге?

Не морочь голову. Потому что если он и эту ногу уберет, то наверняка свалится.

Умные люди были, дай Бог им здоровья. А еще в деревне был урядник. Один на всех! Потому что вера у людей может быть разная, а власть – одна.

Появляется Урядник с гусем.

Мужики! Чей гусак без присмотра бегает: православный али иудейский?

Все задумчиво рассматривают гусака, чешут затылки.

Один из артистов

А коли хорошо подумать, мужики?

Первый и второй

Наверное, ваш, ваше благородие.

О! Це дило! А я, дурак, гадаю: чей гусак?

Справедливый был человек. А еще в деревне жили Степан-плотник, Мотеле-портной, Федька-писарь и молочник Тевье-Тевль. Евреи звали его Тевье, русские – Тевлем. И было у него пять дочерей, две коровы и одна лошадь, такая старая, что могла везти телегу только с горы. А когда дорога шла на подъем, Тевье-Тевль впрягался в телегу сам.

И тогда он даже снимал шапку, чтоб не липла к волосам, и со стороны уже было трудно понять, кто идет – иудей или православный. Да и, честно сказать, какая разница, если человек беден и из последних сил тащит свой воз.

Тихо зазвучала музыка. Все разошлись, оставив на сцене Тевье, который отчаянно тянул телегу и что-то бормотал себе под нос.

Ржанье коня. Тевье тащит телегу.

Боже милосердный, всех кормящий и насыщающий! Если Ты создал человека человеком, а лошадь лошадью, то разве справедливо, что человек тянет оглобли, а эта холера плетется сзади и ржет? Знаю, что ответишь: «Не ропщи, ибо путь каждого записан в Книге Судеб. » Это так! Но важно, на какой странице. Я к тому, что если Тебе было угодно создавать сперва бедных, а потом богатых, то я был готов встать во вторую очередь. Мне не к спеху! Как говорится, лучше последним на свадьбе, чем первым на похоронах. И кому было б плохо, если б я был богат? Не сказано ли в Писании: «Рука дающего да не оскудеет». Тобою данное. Тебе бы и вернулось. Короче! Я бы отдал половину денег молящимся, половину – кладбищенским нищим. И только последнюю половину взял бы себе. И то сказать, не себе – дочкам на приданое. Ну, еще жене на платье. Коровам на сено. Лошади на овес.

. Вот! Самому-то мне ничего не надо. На тарелку супа и хлеб всегда заработаю, а больше – зачем? Сказано мудрыми: «И богатые червонцы не глотают, и бедные камни не едят. » И будь я хоть трижды богач Ротшильд, все равно ходил бы в этом рваном камзоле и старых сапогах. Не доить же коров во фраке.

Нет, коняка, хорош бы был Ротшильд, если бы вышел запрягать тебя в цилиндре и лаковых штиблетах. Да еще гаркнул по-французски: «Цыц! Холера на твою голову!»

А как же будет по-французски «Цыц, холера?!». Не знаю. Поэтому все в мире правильно. Ротшильд – это Ротшильд, Тевье – Тевье, а лошадь – лошадь! И сказано в Писании: «Не по своей воле живет человек»!

Впрочем, Боже, что я толкую Тебе о Святом Писании. Кто из нас читал, а кто диктовал.

В конце монолога на дороге появился Перчик, молодой человек в студенческой фуражке и со связкой книг в руках. Несколько секунд с улыбкой наблюдал за Тевье.

Между прочим, «цыц» будет «цыц»!

Вы это кому, молодой человек?

Никому! Просто говорю: и по-французски «цыц» будет «цыц». А «холера» – «холера».

Вот как? Интересно. Не каждый день встретишь на дороге образованного человека. Откуда шагает такой умный паренек?

Вижу по башмакам. А если по фуражечке, то, наверное, из самого Киева?

А если и меня по имени знаете, стало быть, родом из здешних мест?

Родом, реб Тевье, я из той деревни, где много вопросов задают и вопросом на вопрос отвечают.

Значит, наш. Из Анатовки. Я и смотрю: лицо знакомое. Не иначе, думаю, отца паренька знал.

Кто ж таков? Чем занимался?

Отец говорил: дело мое – табак, деньги – дым.

Перчик-папиросник? Как же, как же. Хороший был человек, царство ему небесное. Сам не курил и другим не советовал. Оттого и по миру пошел со своей табачной лавкой. Но вижу, кое-что оставил, раз сын в университетах учится.

На «кое-что» не проживешь. Поэтому иду в деревню подработать.

Хорошее дело. В Писании сказано: «Всяк своим трудом кормится». Только, смотрю, для деревенского труда не очень ты годен. Руки гладкие.

Зато язык в мозолях. Им и прокормлюсь. Учительствовать буду. Детей учить. У вас есть дети?

Этим богатством Бог не обидел. Пятеро.

Ну вот и возьмите. Много не попрошу: харчи да ночлег.

Харчей не жалко. Лишняя тарелка стол не перевернет. А вот ночлег. Тут подумать надо. Дочки у меня! Три – на выданье. Пусти козла в огород – он зараз научит капусту крошиться.

Видео удалено.
Видео (кликните для воспроизведения).

Мудрый вы человек, реб Тевье. Без приговорки слова не скажете. Только ведь и я анатовский. Закон знаю: «Вошел в чужой дом – садись, где стул поставят. »

Произведение поминальная молитва
Оценка 5 проголосовавших: 1

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here