Симеон новый Богослов три образа молитвы

Самое детальное описание: симеон новый богослов три образа молитвы специально для посетителей нашего ресурса.

Преподобный Симеон Новый Богослов (949 – 1022) — монах, богослов, сочинитель «Гимнов» (поэтических духовных стихов), один из ярчайших представителей традиции исихазма. Наряду с двумя великими богословами Церкви — Иоанном Богословом и Григорием Богословом, Симеон был удостоен имени Новый Богослов.

Боже и Господи всех! Всякого дыхания, и души имый власть, един исцелити мя могий, услыши моление мя окаяннаго, и гнездящагося во мне змия наитием Всесвятаго и Животворящаго Духа умертвив потреби. И мене, нища и нага всякия добродетели суща, к ногам святаго моего отца (духовнаго) со слезами припасти сподоби, и святую его душу к милосердию, еже миловати мя, привлецы. И даждь, Господи, в сердце моем смирение и помыслы благи, подобающие грешнику, согласившемуся Тебе каятися, и да не в конец оставиши душу едину, сочетавшуюся Тебе и исповедавшую Тя, и вместо мира избравшую и предпочетшую Тя: вем бо, Господи, яко хощу спастися, аще и лукавый мой обычай препятствием бывает: но возможна Тебе, Владыко, суть вся, елика невозможно суть от человека. Аминь.

Господи, не хотяй смерти грешника, но еже обратитися и живу быти ему, сошедый на сие на землю, да лежащия и умерщвленныя грехом воздвигнеши и видети Тебе, свет истинный, якоже человеку возможно видети, сподобиши их, посли ми человека, ведущаго Тебе, да, якоже Тебе, поработав ему и всею силою моею подчинився ему, и Твою в того воли сотворь волю, благоугожду Тебе, единому Богу и сподоблюся и аз, грешный, царствия Твоего.

Ты все видишь, Господи, и ничего нет, чего бы не видел Ты. Я, хотя и есмь дело рук Твоих, однако ж дел по заповедям Твоим не делал, но по великому неразумию своему делал всякое худо, не помышляя, что Ты, Творец мой и Бог, сколько благ, столько же и правосуден. Ныне же, приведши сие на память, вострепетал я и не знаю, что делать. Чувствую осуждение Твое, и слова оправдания не нахожу в устах моих. Не имею я никакой добродетели и не сделал никакого дела покаяния, достойного того, чтоб за него простить мне хоть одно праздное слово уст моих. К тому же, кто и все имеет добродетели и делает всякие добрые дела, делает то, как раб и должник, за грех же свой никакого во всем этом не найдет он заменения: тут единая милость Твоя предваряет. Грех есть смерть, и кто из умерших чрез него может воскреснуть сам собой? Воистину никто. Один Ты умер и воскрес, потому что греха не сотворил и не обретеся лесть во устах Твоих. Так, Владыко Вседержителю, наделавши много злых дел, каюсь я, но одно покаяние несильно оправдать меня.

Не попусти на меня Владыко Господи, искушение, или скорбь, или болезнь свыше силы моей, но избавь от них, или даруй мне крепость перенести их с благодарением.

МЕТОД СВЯЩЕННОЙ МОЛИТВЫ И ВНИМАНИЯ СИМЕОНА НОВОГО БОГОСЛОВА

Перевод с древнегреческого и примечания А. Г. Дунаева

Три суть образа молитвы и внимания, которыми душа возводится или низводится: возводится, пользуясь ими своевременно, а низводится, владея ими не вовремя и несмысленно. Трезвение и молитва связаны, как душа с телом: одно не существует без другого. Соединяются они двояко. Сначала трезвение противостоит греху, будучи неким передовым разведчиком, а следом молитва сразу уничтожает и истребляет связанные стражей /охранением/ постыдные помыслы, чего не может совершить одно внимание. Это дверь жизни и смерти, то есть внимание и молитва, которую если мы очищаем трезвением, то улучшаемся, если же неосторожно уменьшая /ослабевая/ ее оскверняем, то становимся негодными.

Итак, поскольку мы сказали, что внимание и молитва разделяются на три [части], следует разъяснить и свойства каждой из этих [частей], чтобы хотящий достичь жизни и желающий совершить /потрудиться/, из этих различенных состояний твердо избрал лучшее, дабы, держа по неведению худшее, не упустить лучшего.

Вторая молитва такова. Когда ум отправляется [в путь], собираясь от чувств и охраняемый внешним чувством, собираясь со всеми помыслами и тщетно [стараясь] забыть их, иногда испытывая помыслы, иногда же внимая мольбам к Богу, произносимым устами, иной раз привлекая к себе плененные помыслы, в другой же и сам, объятый страстью, снова начинает принудительно возвращаться в себя, » то невозможно так воюющему когда-либо умиротвориться или увенчаться победным венком. На самом деле таковой похож на человека, сражающегося в ночи, который хотя и слышит голоса врагов и получает раны, но ясно увидеть, кто они, откуда пришли, как и ради чего ранят, нельзя, потому что виновник такого урона » мрак ума. Так воюющий не избежит сокрушения от мысленных иноплеменников и, подъемля труд, все же лишается мзды. При этом, скрадываемый тщеславием, он мнит себя внимательным и, находясь во власти этого [тщеславия] и будучи его игрушкой, иногда даже порицает остальных, что они не таковы, и превозносится, ставя себя пастырем овец и уподобляясь слепцу, обещающему показывать дорогу слепцам.

Таковы образы второй молитвы, по которым трудолюбивый может узнать о вреде ее. Впрочем, вторая настолько превосходит первую, насколько полнолунная ночь лучше беззвездной и беспросветной.

Ты же, если хочешь положить начаток столь светородному и сладостному деланию, постарайся начать отсюда. Вслед за строгим послушанием, писанным выше, тебе нужно делать все совестливо, ибо без послушания нет и чистой совести. И сохранить совесть ты должен прежде перед Богом, затем пред отцом своим и, в-третьих, по отношению к людям и предметам. Пред Богом должен ты сохранить совесть, дабы того, что, как ты знаешь, не служит Богу, и тебе не делать. отцом же своим , чтобы делать » ни добавляя, ни убавляя » все, что он говорит тебе по усмотрению своему. По отношению к людям нужно хранить тебе совесть, дабы не делать другому того, что сам ненавидишь. Что же касается предметов, ты должен остерегаться от злоупотребления во всякой вещи » пище, питье и одежде; говоря проще » делать все, как пред лицем Божиим, ни в чем не обличаемый совестью.

«Трезвитесь, бодрствуйте, потому что противник ваш диавол ходит, яко лев рыкающий [Пс. 21, 14], ища, кого поглотить» (1 Петр. 5, 8), и далее. И Павел чрезвычайно ясно о хранении сердца пишет к Ефесянам: «Наша брань не против крови и плоти» (Еф. 6,12), и т.д. А сколько и божественные отцы наши в своих писаниях о хранении сердца говорили, ясно тем, кто трудолюбиво исследует эти [творения]. Но прежде всего должно тебе приобрести три вещи и так начать [путь] к взыскуемому: непопечительность о вещах неразумных и благоразумных /благословных/, сиречь мертвенность ко всему; чистую совесть, хранясь, чтобы не упрекала собственная совесть; беспристрастие, не склонное ни к чему [от] века сего или самого тела.

Затем, сев в безмолвной келье и наедине в одном углу, постарайся сделать то, что я говорю тебе.

Затвори дверь и вознеси ум твой от всего суетного, то есть временного. Затем, упершись брадой своей в грудь, устремляя чувственное око со всем умом в середину чрева, то есть пуп, удержи тогда и стремление носового дыхания, чтобы не дышать часто, и внутри исследуй мысленно утробу, дабы обрести место сердца, где пребывают обычно все душевные силы. И сначала ты найдешь мрак и непроницаемую толщу, но, постоянно подвизаясь в деле сем нощно и денно, ты обретешь » о чудо! » непрестанную радость. Ибо как только ум найдет место сердечное, он сразу узревает, чего никогда не знал. Видит же он посреди сердца воздух и себя самого, всего светлого и исполненного рассуждения. Отныне призыванием Иисуса Христа он изгоняет и истребляет помысел при [его] появлении, прежде чем тот завершится или сформируется. С этого времени ум, памятуя о бесовской злобе, воздвигает естественный гнев и, преследуя, поражает мысленных врагов.

Прочему ты научишься, с Божией, в хранении ума, держа Иисуса в сердце. Ведь, говорит , «сиди в келье своей, и это всему тебя научит».

ВОПРОС. Но почему первое и второе хранение не могут усовершить монаха?

ОТВЕТ. Поскольку он проходит их не по чину. Ведь лествицей установил /утвердил/ их Иоанн Лествичник, говоря так»: «Одни умаляют страсти; другие поют псалмы и предаются псалмопению большую часть [времени]; некие [терпеливо> пребывают в молитве; иные проводят [жизнь], устремляясь в глубину созерцания. Пусть, говорит он, задача исследуется по образу лествицы». Следовательно, желающие шествовать по лестнице шагают не сверху вниз, а снизу вверх, взбираясь сначала на первую ступеньку, затем на следующую и по порядку на все [остальные]. И таким образом возможно подняться от земли и вознестись на небо. Итак, если мы хотим прийти «в мужа совершенного полноты Христовой» (Еф. 4, 13), то начнем по утвержденной лестнице, [как и] подобает /подобно/ младенцам, согласно [чреде] детских возрастов, дабы, идя мало-помалу, достичь мер и мужа, и старца.

Первый возраст иноческой степени есть умаление страстей, что свойственно начинающим.

Вторая ступень духовного повзросления, превращающая отрока в юношу, привязанность к псалмопению. Ибо после упокоения и умаления страстей псалмопение становится сладостным для языка и причисляется у Бога , ибо невозможно «петь Господу в земле чужой» (Пс. 136, 4), то есть в страстном сердце.

Третья же ступень духовного возрастания юноши в мужа — прилежание к молитве, что свойственно преуспевшим. Ведь молитва отличается от псалмопения, как совершенный муж от юноши и отрока, соответственно степени, на которую мы восходим.

За этими четвертая ступень духовного возрастания — ступень седого старца, то есть неуклонная пристальность созерцания, каковое свойственно совершенным. Вот и завершен путь, и лестница достигла конца.

Значит, поскольку эти [ступени] так положены и возвещены /установлены/ Духом , то невозможно младенцу возмужать и взойти в состояние седого иначе, кроме как начав с первой ступеньки, как мы сказали, и, успешно пройдя по [всем] четырем, достичь совершенства.

Началом же продвижения к свету для желающего духовно возродиться является умаление страстей, или хранение сердца, ибо иначе невозможно страстям умалиться.

На втором месте — усиление псалмопения, ибо, когда страсти улегаются и умаляются благодаря сердечному противлению страстям, желание примирения’ с Богом воспламеняет ум. С этого времени /поэтому/ окрепший ум, преследуя, изгоняет с помощью внимания помыслы, овевающие поверхность сердца. И вновь он, как обычно, прилепляется ко второму вниманию и молитве. Тогда взвихряются духи, а духам страстей привычно возмущать сердечную глубь, но призыванием Господа Иисуса Христа они распадаются и исчезают, словно воск. Будучи изгнанными оттуда, они возмущают через чувства поверхность ума; посему если даже и чувствуется / или: он [ум] чувствует/ вскоре затишье, все же совершенно избежать их и не воевать невозможно. Свойственно же сие одному пришедшему в «мужа совершенного» (Еф. 4, 13), пребывающему всегда в уединении и непрерывном сердечном внимании.

Затем стяжавший внимание возвышается мало-помалу и до мудрости седин, то есть восходит к созерцанию, что есть [удел] совершенных.

Метод священной молитвы и внимания Симеона Нового Богослова. Перевод с древнегреческого А.Г. Дунаева. Текст помещен с опущением подстрочных примечаний и комментариев с разрешения переводчика по изданию: Путь к священному безмолвию: Малоизвестные творения святых отцов-исихастов. М.: Изд-во Православного Братства Святителя Филарета Московского, 1999. С.15-27.

Преподобный Симеон Новый Богослов (949 – 1022) — монах, богослов, сочинитель «Гимнов» (поэтических духовных стихов), один из ярчайших представителей традиции исихазма. Наряду с двумя великими богословами Церкви — Иоанном Богословом и Григорием Богословом, Симеон был удостоен имени Новый Богослов.

Три суть образа молитвы и внимания, которыми душа возводится или низводится: возводится, пользуясь ими своевременно, а низводится, владея ими не вовремя и несмысленно. Трезвение и молитва связаны, как душа с телом: одно не существует без другого. Соединяются они двояко. Сначала трезвение противостоит греху, будучи неким передовым разведчиком, а следом молитва сразу уничтожает и истребляет связанные стражей /охранением/ постыдные помыслы, чего не может совершить одно внимание. Это дверь жизни и смерти, то есть внимание и молитва, которую если мы очищаем трезвением, то улучшаемся, если же неосторожно уменьшая /ослабевая/ ее оскверняем, то становимся негодными.

Итак, поскольку мы сказали, что внимание и молитва разделяются на три [части], следует разъяснить и свойства каждой из этих [частей], чтобы хотящий достичь жизни и желающий совершить /потрудиться/, из этих различенных состояний твердо избрал лучшее, дабы, держа по неведению худшее, не упустить лучшего.

Вторая молитва такова. Когда ум отправляется [в путь], собираясь от чувств и охраняемый внешним чувством, собираясь со всеми помыслами и тщетно [стараясь] забыть их, иногда испытывая помыслы, иногда же внимая мольбам к Богу, произносимым устами, иной раз привлекая к себе плененные помыслы, в другой же и сам, объятый страстью, снова начинает принудительно возвращаться в себя, — то невозможно так воюющему когда-либо умиротвориться или увенчаться победным венком. На самом деле таковой похож на человека, сражающегося в ночи, который хотя и слышит голоса врагов и получает раны, но ясно увидеть, кто они, откуда пришли, как и ради чего ранят, нельзя, потому что виновник такого урона — мрак ума. Так воюющий не избежит сокрушения от мысленных иноплеменников и, подъемля труд, все же лишается мзды. При этом, скрадываемый тщеславием, он мнит себя внимательным и, находясь во власти этого [тщеславия] и будучи его игрушкой, иногда даже порицает остальных, что они не таковы, и превозносится, ставя себя пастырем овец и уподобляясь слепцу, обещающему показывать дорогу слепцам.

Таковы образы второй молитвы, по которым трудолюбивый может узнать о вреде ее. Впрочем, вторая настолько превосходит первую, насколько полнолунная ночь лучше беззвездной и беспросветной.

Ты же, если хочешь положить начаток столь светородному и сладостному деланию, постарайся начать отсюда. Вслед за строгим послушанием, писанным выше, тебе нужно делать все совестливо, ибо без послушания нет и чистой совести. И сохранить совесть ты должен прежде перед Богом, затем пред отцом своим и, в-третьих, по отношению к людям и предметам. Пред Богом должен ты сохранить совесть, дабы того, что, как ты знаешь, не служит Богу, и тебе не делать. отцом же своим , чтобы делать — ни добавляя, ни убавляя — все, что он говорит тебе по усмотрению своему. По отношению к людям нужно хранить тебе совесть, дабы не делать другому того, что сам ненавидишь. Что же касается предметов, ты должен остерегаться от злоупотребления во всякой вещи — пище, питье и одежде; говоря проще — делать все, как пред лицем Божиим, ни в чем не обличаемый совестью.

«Трезвитесь, бодрствуйте, потому что противник ваш диавол ходит, яко лев рыкающий [Пс. 21, 14], ища, кого поглотить» (1 Петр. 5, 8), и далее. И Павел чрезвычайно ясно о хранении сердца пишет к Ефесянам: «Наша брань не против крови и плоти» (Еф. 6,12), и т.д. А сколько и божественные отцы наши в своих писаниях о хранении сердца говорили, ясно тем, кто трудолюбиво исследует эти [творения]. Но прежде всего должно тебе приобрести три вещи и так начать [путь] к взыскуемому: непопечительность о вещах неразумных и благоразумных /благословных/, сиречь мертвенность ко всему; чистую совесть, хранясь, чтобы не упрекала собственная совесть; беспристрастие, не склонное ни к чему [от] века сего или самого тела.

Затем, сев в безмолвной келье и наедине в одном углу, постарайся сделать то, что я говорю тебе.

Затвори дверь и вознеси ум твой от всего суетного, то есть временного. Затем, упершись брадой своей в грудь, устремляя чувственное око со всем умом в середину чрева, то есть пуп, удержи тогда и стремление носового дыхания, чтобы не дышать часто, и внутри исследуй мысленно утробу, дабы обрести место сердца, где пребывают обычно все душевные силы. И сначала ты найдешь мрак и непроницаемую толщу, но, постоянно подвизаясь в деле сем нощно и денно, ты обретешь — о чудо! — непрестанную радость. Ибо как только ум найдет место сердечное, он сразу узревает, чего никогда не знал. Видит же он посреди сердца воздух и себя самого, всего светлого и исполненного рассуждения. Отныне призыванием Иисуса Христа он изгоняет и истребляет помысел при [его] появлении, прежде чем тот завершится или сформируется. С этого времени ум, памятуя о бесовской злобе, воздвигает естественный гнев и, преследуя, поражает мысленных врагов.

Прочему ты научишься, с Божией, в хранении ума, держа Иисуса в сердце. Ведь, говорит , «сиди в келье своей, и это всему тебя научит».

ВОПРОС. Но почему первое и второе хранение не могут усовершить монаха?

ОТВЕТ. Поскольку он проходит их не по чину. Ведь лествицей установил /утвердил/ их Иоанн Лествичник, говоря так»: «Одни умаляют страсти; другие поют псалмы и предаются псалмопению большую часть [времени]; некие [терпеливо> пребывают в молитве; иные проводят [жизнь], устремляясь в глубину созерцания. Пусть, — говорит он, — задача исследуется по образу лествицы». Следовательно, желающие шествовать по лестнице шагают не сверху вниз, а снизу вверх, взбираясь сначала на первую ступеньку, затем на следующую и по порядку на все [остальные]. И таким образом возможно подняться от земли и вознестись на небо. Итак, если мы хотим прийти «в мужа совершенного полноты Христовой» (Еф. 4, 13), то начнем по утвержденной лестнице, [как и] подобает /подобно/ младенцам, согласно [чреде] детских возрастов, дабы, идя мало-помалу, достичь мер и мужа, и старца.

Первый возраст иноческой степени есть умаление страстей, что свойственно начинающим.

Вторая ступень духовного повзросления, превращающая отрока в юношу, — привязанность к псалмопению. Ибо после упокоения и умаления страстей псалмопение становится сладостным для языка и причисляется у Бога , ибо невозможно «петь Господу в земле чужой» (Пс. 136, 4), то есть в страстном сердце.

Третья же ступень духовного возрастания — юноши в мужа — прилежание к молитве, что свойственно преуспевшим. Ведь молитва отличается от псалмопения, как совершенный муж — от юноши и отрока, соответственно степени, на которую мы восходим.

За этими четвертая ступень духовного возрастания — ступень седого старца, то есть неуклонная пристальность созерцания, каковое свойственно совершенным. Вот и завершен путь, и лестница достигла конца.

Значит, поскольку эти [ступени] так положены и возвещены /установлены/ Духом , то невозможно младенцу возмужать и взойти в состояние седого иначе, кроме как начав с первой ступеньки, как мы сказали, и, успешно пройдя по [всем] четырем, достичь совершенства.

Началом же продвижения к свету для желающего духовно возродиться является умаление страстей, или хранение сердца, ибо иначе невозможно страстям умалиться.

На втором месте — усиление псалмопения, ибо, когда страсти улегаются и умаляются благодаря сердечному противлению страстям, желание примирения с Богом воспламеняет ум. С этого времени /поэтому/ окрепший ум, преследуя, изгоняет с помощью внимания помыслы, овевающие поверхность сердца. И вновь он, как обычно, прилепляется ко второму вниманию и молитве. Тогда взвихряются духи — а духам страстей привычно возмущать сердечную глубь, — но призыванием Господа Иисуса Христа они распадаются и исчезают, словно воск. Будучи изгнанными оттуда, они возмущают через чувства поверхность ума; посему если даже и чувствуется / или: он [ум] чувствует/ вскоре затишье, все же совершенно избежать их и не воевать невозможно. Свойственно же сие одному пришедшему в «мужа совершенного» (Еф. 4, 13), пребывающему всегда в уединении и непрерывном сердечном внимании.

Затем стяжавший внимание возвышается мало-помалу и до мудрости седин, то есть восходит к созерцанию, что есть [удел] совершенных.

Симеон Новый Богослов, преподобный

Перевод с древнегреческого А.Г. Дунаева

Свт. Феофан, затворник Вышенский

О трех образах молитвы, по прп. Симеону Новому Богослову. — Что значит хранить свою совесть чистою. — О хранении сердца. — О порядке делания умной молитвы. — О четырех ступенях восхождения к Богу, по прп. Иоанну Лествичнику.

Видео (кликните для воспроизведения).

У помянутое в предыдущем моем письме «художество» Симеон Новый Богослов, описывает в своем Слове о трех образах молитвы. Первый образ молитвы — неправый, указан уже мною: это мечтательная молитва. Второй, тоже неправый, или неполный, приведу здесь, как переход к третьему, который есть настоящий образ молитвы. Поясню немного, откуда такая градация.

Первый неправый способ молитвы зависит от того, что иные действуют в ней преимущественно воображением и фантазией. Эти силы составляют первую инстанцию в движении отвне внутрь, которую следовало бы миновать, а вместо того останавливаются на ней. Вторую инстанцию на пути внутрь представляет рассудок, разум, ум, вообще — рассуждающая и мыслящая сила. Следует и ее миновать, и вместе с нею сойти в сердце. Когда же останавливаются на ней, то происходит второй неправый образ молитвы, отличительная черта которого то, что ум, оставаясь в голове, сам собою все в душе хочет уладить и всем управить: но из трудов его ничего не выходит. Он за всем гоняется, но ничего одолеть не может, и только терпит поражения. Это состояние бедного ума очень полно изображено у Нового Богослова.

«Вот второй образ молитвы!» (Его прилично назвать умно-головным, в противоположность третьему — умно-сердечному, или сердечно-умному). «Всякому, ищущему спасения, надобно его понять и различить, чтоб не остановиться на нем по неведению, и не потерпеть вреда, который он причиняет. Впрочем, этот второй образ лучше первого, как ночь лунная лучше ночи безлунной и мрачной».

Приложу к этому несколько слов из предисловия к писаниям Григория Синаита, старца Василия-схимонаха, спостника и друга Пaисия немецкого. Выписав приведенное нами место из Симеона Нового Богослова, он прибавляет: «Как можно, одним ограждением внешних чувств, хранить ум нерасхищенным, когда помыслы его сами собою растекаются и парят на вещи чувственные? Если не можно, то нужда настоит уму, в час молитвы, бежать внутрь до сердца и стоять там глухим и немым для всех помыслов. Кто внешно только удаляется от зрения, слышания и глаголания, тот мало получает пользы. Затвори ум свой во внутренней клети сердца, — и тогда насладишься покоем от злых помыслов, и вкусишь радости духовной, приносимой умною молитвою и вниманием сердечным. Св. Исиxий говорит: «не может ум наш победить мечтание бесовское сам собою тoкмо, и да не надеется когда-либо сего. Посему блюдись, да не вознесешься по примеру древнего Израиля, — и предан будешь и ты мысленным врагам. Тот, будучи избавлен Богом всяческих от египтян помощником себе вздумал возыметь идола перстного. Под идолом перстным разумей немощный наш разум, который, пока молит Иисуса Христа против лукавых духов, удобно их отгоняет; а когда на себя безсмысленно понадеется, падает падением дивным и разбивается».

Эти слова достаточно уже предуказывают в чем именно состоит третий образ внимания и молитвы. Теперь опять продолжает Симеон Новый Богослов:

«Третий образ внимания и молитвы есть вещь воистину преславная и неудобоизъяснимая, даже невероятная, пока кто не испытает ее делом. И в наши времена не у весьма многих найдешь ты его. Тут нет того, чтобы ум свой занимать воображениями небесных вещей, или, держа ум в голове только, гоняться безуспешно за помыслами, оставляя сердце быть пораженным, когда и как придется. Что ж это такое?»

«Приготовлением к этому образу молитвы служит совершенное послушание духовному отцу своему, сопровождаемое беспопечением, и хранение совести своей чистою пред Богом, пред своим духовным отцем, пред всеми людьми и в отношении ко всем вещам. Пред Богом хранить совесть свою чистою, значит не делать ничего, о чем знаешь, что оно нeпpиятно и неугодно Богу: хранить совесть свою чистою пред духовным отцем, значить ничего — ни больше, делать против заповеданного им; к иным людям хранить совесть свою чистою, значит, не делать им ничего, чего не хочешь, чтоб они делали тебе; к вещам хранить чистою совесть, значит беречься злоупотребления, но все употреблять надлежащим образом, — пищу, питье, одежду и проч. Коротко: все должен ты делать, как пред лицем Бога, чтобы совесть отнюдь ни в чем не обличала тебя, что ты не хорошо сделал то или это».

«Устроясь так, приступай к прохождению третьего образа внимания и молитвы, который состоит в следующем: ум, во время молитвы, да пребывает неисходно внутрь сердца, и оттуда, то есть, из глубины сердца да возсылает молитвы к Богу». ( В этом существо дела! ). Когда вкусит он потом из среды сердца, яко благ Господь, и усладится тем, тогда не станет уже более исходить из места сердечного, говоря, как некогда Апостол Петр: добро есть нам зде быти; но будет всегда зреть внутрь сердца, и там пребывать, вымышляя образ некий (ухищряясь) прогонять все помыслы, всеваемые туда врагом. Тем, которые не изведали еще этого спасительного делания, кажется оно весьма трудным и стеснительным; те же, которые, вкусили сладость его, и наслаждаются ею во глубине сердца своего, взывают с Апостолом Павлом: кто ны разлучит от любве Божия (Рим. 8, 35) ?»

«Св. отцы наши, слыша слово Господа, что от сердца исходят помышления злые, — убийства, прелюбодеяния, любодеяния, татьбы, лжесвидетельства, хулы, и сквернят человека, — слыша также заповедь Его очищать внутреннее стекляницы, да будет и внешннее чисто, оставили всякое иное дело, и всю ревность свою, весь подвиг свой обратили на хранение сердца, наверно зная, что этим деланием удобно стяжать и всякую другую добродетель; а без него не успеют ни в одной. Это делание некоторые из отцев назвали безмолвием сердечным, иные — вниманием, иные — трезвением, иные — хранением ума. Они все упражнялись в нем и оставили на счет его подробные наставления. Кто хочет знать о том, пусть читает слова Марка Подвижника, Иоанна Лествичника, преподобного Исиxия, Филофея Синайского, аввы Исаии, Варсонофия и других».

«При этом не забывай следующее мудрое наставление св. Лествичника. Он изображает путь восхождения нашего к Богу под видом лествицы о четырех ступенях. Одни, говорит он, укрощают страсти; другие поют, т.е. молятся устами своими; третьи упражняются в умной молитве; четвертые, наконец, восходят в видения. Хотящие восходить по сим четырем ступеням не могут начинать сверху, а должны начать снизу, — и, ступив на первую ступень, с нее уже восходятъ на другую, потом на третью, и после всего уже на четвертую. Этим путем всякий может взойти иа небо. Сначала надобно подвизаться в укрощении и умалении страстей; потом, упражняться в псалмопении, то есть, навыкнуть молиться устно; далее, молиться умно и, наконец, получить возможность восходить в видения. Первое есть дело новоначальных, второе — возрастающих в преуспеянии, третье — достигших до конца преуспеяния, а четвертое — совершенных».

Я извлек теперь все из Симеона Новаго Богослова о художественном прохождении умной молитвы. Вы видите, что телесные при этом положения и приемы не составляют главного дела: они не больше, как приспособления. Я их тут означу еще особо: сесть в уединенном месте, преклонить голову к персям, стеснить несколько дыхание, и телесные очи обратить тоже внутрь к месту сердца, и в этом положении, собравши ум в сердце, говорить: Господи, Иисусе Христе, помилуй мя!»

Иду далее по Добротолюбию (славянскому). За св. Симеоном Новым Богословом в этой книге следует Григорий Синаит. Сокращенное извлечение из него составит содержание следующего письма.

Нести в народ слово Божье, быть проповедником и учителем под силу далеко не каждому. Одним из примеров такой личности является Преподобный Симеон Новый Богослов. Музыка написанных им божественных текстов проникает в наши души при осуществлении самых важных церковных таинств. Молитва перед исповедью Преподобного Симеона Нового Богослова помогает принять верный настрой и сказать нужные слова при покаянии.

Преподобный Симеон происходил из древнего рода, в юности имел чин при дворе императора. По достижению 25 лет он устремился в иночество, став послушником монастыря. Он желал уединения и Дух Святой, нисходя, укрывал от его взора окружающую действительность.

После достижения духовной просветленности Симеон 25 лет прослужил игуменом. Он преобразил монастырское хозяйство и облагородил храм. Доброта настоятеля сочеталась с требовательностью к исполнению заповедей Евангелия. Не все были довольны строгой дисциплиной, на Симеона было совершено покушение. Вместо наказания он мольбами даровал прощение нападавшим и помог им в мирском бытии.

В 56 лет Симеон Новый Богослов оставил пост игумена и поселился при монастыре. На этом этапе он сотворил свои основные богословские труды, в которых обучал духовному совершенствованию, противостоянию искушениям. Его пером начертаны «Гимны Божественной любви», наполненные серьезными молитвенными рассуждениями.

Труды Симеона воспринимались спорно, что способствовало возникновению конфликта с патриархами Церкви, и ссылке на Босфор, где старец создал обитель святой Марины и провел там свои последние годы.

Большое внимание Преподобный уделял подготовке к таинствам. Одной из значимых молитв является Молитва Симеона Богослова перед исповедью. Текст молитвы настраивает исповедующегося на откровения перед Всевышним. Слова вселяют веру в милость Божью, в чистоту помыслов и души. Человек, читающий молитву Симеона Богослова, словно видит Божественный свет и очищение впереди.

(Последование ко Святому Причащению)

Боже и Господи всех! Всякого дыхания, и души имый власть, един исцелити мя могий, услыши моление мя окаяннаго, и гнездящагося во мне змия наитием Всесвятаго и Животворящаго Духа умертвив потреби. И мене, нища и нага всякия добродетели суща, к ногам святаго моего отца (духовнаго) со слезами припасти сподоби, и святую его душу к милосердию, еже миловати мя, привлецы. И даждь, Господи, в сердце моем смирение и помыслы благи, подобающие грешнику, согласившемуся Тебе каятися, и да не в конец оставиши душу едину, сочетавшуюся Тебе и исповедавшую Тя, и вместо мира избравшую и предпочетшую Тя: вем бо, Господи, яко хощу спастися, аще и лукавый мой обычай препятствием бывает: но возможна Тебе, Владыко, суть вся, елика невозможно суть от человека. Аминь.

Господи, не хотяй смерти грешника, но еже обратитися и живу быти ему, сошедый на сие на землю, да лежащия и умерщвленныя грехом воздвигнеши и видети Тебе, свет истинный, якоже человеку возможно видети, сподобиши их, посли ми человека, ведущаго Тебе, да, якоже Тебе, поработав ему и всею силою моею подчинився ему, и Твою в того воли сотворь волю, благоугожду Тебе, единому Богу и сподоблюся и аз, грешный, царствия Твоего.

Ты все видишь, Господи, и ничего нет, чего бы не видел Ты. Я, хотя и есмь дело рук Твоих, однако ж дел по заповедям Твоим не делал, но по великому неразумию своему делал всякое худо, не помышляя, что Ты, Творец мой и Бог, сколько благ, столько же и правосуден. Ныне же, приведши сие на память, вострепетал я и не знаю, что делать. Чувствую осуждение Твое, и слова оправдания не нахожу в устах моих. Не имею я никакой добродетели и не сделал никакого дела покаяния, достойного того, чтоб за него простить мне хоть одно праздное слово уст моих. К тому же, кто и все имеет добродетели и делает всякие добрые дела, делает то, как раб и должник, за грех же свой никакого во всем этом не найдет он заменения: тут единая милость Твоя предваряет. Грех есть смерть, и кто из умерших чрез него может воскреснуть сам собой? Воистину никто. Один Ты умер и воскрес, потому что греха не сотворил и не обретеся лесть во устах Твоих. Так, Владыко Вседержителю, наделавши много злых дел, каюсь я, но одно покаяние несильно оправдать меня.

Не попусти на меня Владыко Господи, искушение, или скорбь, или болезнь свыше силы моей, но избавь от них, или даруй мне крепость перенести их с благодарением.

Прп. Симеон Новый Богослов, греческая икона.

Симеон Новый Богослов (946 — 1022), игумен, преподобный

Родился в 946 году в городе Галате (Пафлагония) и получил в Константинополе основательное светское образование. Отец готовил его к придворной карьере, и некоторое время юноша занимал высокое положение при императорском дворе. Но достигнув 25 лет, он почувствовал влечение к иноческой жизни, бежал из дома и удалился в Студийский монастырь, где проходил послушание под руководством знаменитого в то время старца Симеона Благоговейного.

Основным подвигом преподобного стала непрестанная Иисусова молитва в ее кратком виде: «Господи, помилуй!» Для большей молитвенной сосредоточенности он постоянно искал уединения, даже на литургии стоял отдельно от братии, часто оставался один на ночь в церкви; чтобы навыкнуть в памятований о смерти, проводил ночи на кладбище. Плодом его усердия были особые состояния восхищения: в эти часы Дух Святой в виде светящегося облака нисходил на него и закрывал от его глаз все окружающее. Со временем он достиг постоянной высокой духовной просветленности, что особенно обнаруживалось, когда он служил Литургию.

Примерно в 980 году преподобный Симеон был поставлен игуменом монастыря святого мученика Маманта. Был рукоположен в сан пресвитера Константинопольским патриархом Николаем II Хрисовергом.

Прп. Симеон привел в порядок запущенное хозяйство обители и благоустроил в ней храм.

Доброта сочеталась у преподобного Симеона со строгостью и неуклонным соблюдением евангельских заповедей. Так, например, когда его любимый ученик Арсений перебил ворон, которые поклевали размоченный хлеб, игумен заставил его нанизать мертвых птиц на веревку, надеть это «ожерелье» на шею и стоять на дворе. В монастыре святого Маманта замаливал грех некий епископ из Рима, нечаянно убивший юного племянника, и преподобный Симеон неизменно выказывал к нему доброту и внимание.

Строгая монашеская дисциплина, которую все время насаждал преподобный, привела к сильному недовольству среди монастырской братии. Однажды после литургии особенно раздраженные из братьев набросились на него и едва не убили. Когда же Константинопольский патриарх изгнал их из монастыря и хотел предать городским властям, преподобный вымолил для них прощение и помогал им в жизни в миру.

Около 1005 года преподобный Симеон передал игуменство Арсению, а сам поселился при монастыре на покое.

Преподобный Симеон ежегодно праздновал память своего наставника Симеона Благоговейного, составил в честь его похвальные слова, песни и каноны, написал и икону его. Патриарх Сергий Мануилит, услышав об этом, одобрил Симеона, но митрополит Стефан Никомидийский, а с ним и некоторые из приходских иереев и мирян восстали против этого обычая, находя его противным порядкам церкви и соблазнительным [2].

Для успокоения умов и удовлетворения Стефана патриарх с Синодом решили удалить Симеона из Константинополя. Он удалился на берег Босфора и в местность, принадлежащую его ученику и почитателю, патрицию Христофору Фагуру. Здесь Преподобный устроил обитель святой Марины, прожил в ней 13 лет и скончался мирно в 1022 г. [3].

Еще при жизни получил он дар чудотворения. Многочисленные чудеса были явлены и после его смерти; одно из них — чудесное обретение его образа. Житие его было написано келейником и учеником, преподобным Никитой Стифатом.

Прп. Симеон Новый Богослов, икона

Симеон Новый Богослов замечателен преимущественно как богослов-проповедник; отличительная черта его богословствования — приложение теоретического христианского учения к христианской жизни.

Из сочинений Преподобного на славянском и русском языках изданы весьма немногие. В «Добротолюбии» напечатаны: «Главы деятельные и богословские» (числом 152; в русском переводе напечатаны в «Христ. чтении», 1823, под заглав. «Сто пятьдесят две деятельные и богословские главы»), «Слово о вере» (русский перевод в «Христ. чтении», 1821) и «Слово о трех образах молитвы».

В 1852 г. в Москве напечатано в славянском переводе 12 «Слов» Симеона Нового Богослова, взятых из числа 35; эти 12 «Слов» переведены на русский язык после тщательного сличения с греческою рукописью, находящейся в моск. синодальной библиотеке (М., 1869).

Другие сочинения преподобного Симеона (девяносто два «слова», «Деятельные и богословские главы» и «Подвижническое слово старца Симеона Благоговейного») переведены с новогреческого епископом Феофаном («Слова преп. Симеона Нового Богослова», М., 1879 и 1882; 2 изд., ib., 1890—92).

«Слова» преподобного Симеона отличаются простотою и сердечностью; он наставляет, внушает, умиляет; современники его, привыкшие к искусственному красноречию, находили его «слова» ненаучными и нериторичными.

Изданы также «Божественные гимны Преподобного Симеона Нового Богослова» (перевод с греческого, Москва, Сергиев Посад, типография И.И. Иванова 1917).

Церковь наименовала Симеона Новым Богословом, находя в его произведениях сходство с произведениями Григория Богослова: и тот, и другой отличались глубиной созерцания истин христианского благочестия.

Преподобный Симеон считается основателем того учения о небесном озарении души верующего, которое впоследствии привело к спору паламитов и варлаамитов.

В славянских молитвенниках печатается Симеонова молитва пред приобщением Св. Таин.

Сочинениями преподобного Симеона нередко свидетельствуется преподобный Нил Сорский («якоже Симеон новый Богослов повелевает»; «якоже рече св. Симеон»).

Прп. Симеон Новый Богослов. Мозаика, Каламосский монастырь прп. Симеона Нового Богослова

Божественное озарение, Симеоне отче, / восприяв в души твоей, / светило в мире показался еси светлейшее, / разгоняя того мракобесие / и всех уверяя искати, юже погубиша, благодать Духа, / Егоже прилежно моли // даровати нам велию милость.

Внешния мудрости пребывая непричастен, / Божественныя же преисполнен был еси последи / и Новый Богослов воистинну всеми познася, Симеоне. / Сего ради твою память, отче мудре, почитающе, тебе вопием: / слава тя прославльшему Христу, / слава тя дивна Показавшему, // слава Действующему тобою всем исцеления.

Яко Света Трисолнечнаго зритель / и таинственнаго Богословия сказатель, / освященне Симеоне, отче наш, / испроси душам нашим просвещения свыше / и страстей отгони от нас мглу, / яко бо, служитель велий Христов, // всем подаеши полезная, преподобне.

Светом просвещен Трисолнечным, Богомудре, / Богослов явился еси Пребожественныя Троицы. / Свыше премудростию словес обогатився, / источил еси Богомудрия Божественный струй, / от нихже пиюще, вопием: // радуйся, треблаженне Симеоне Богонаученне.

Ин кондак, глас 2 (Подобен: Кровей твоих)

Видео (кликните для воспроизведения).

Яко Богослов Божий Божественнейший / и молитвенник наш велий ко Господу, / присно, Симеоне, моли даровали нам грехов прощение // и живота исправление, преподобне.

  • Епископ Феофан, «Жизнь препод. С. Нового Богослова» («Душепол. чтение», 1877, февраль);
  • А. Лебедев, «Византийская образованность вообще, богословская наука и литература в частности» («Чтения в Общ. любителей духовного просвещения», 1877, ч. II);
  • его же, «О направлениях в религиозно-умственной жизни, очерки из истории восточной церкви IX, X и XI вв.» (ib., 1878, ч. I).
Симеон новый Богослов три образа молитвы
Оценка 5 проголосовавших: 1

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here